– Туда! – я указываю рукой на свободный участок вдоль стен первого корпуса, и мы, пригибаясь, бежим по направлению к бывшему инженерному центру с выбитыми окнами, ныне заброшенному. Из окон первого этажа тянет сыростью и прохладой, под ногами хрустит раздробленный кирпич вперемешку со стеклом. Поворачиваем за угол, теперь по обе стороны от нас корпуса: справа – первый, слева – четвертый. Перед нами довольно широкий проход со строительным мусором. Бег с препятствиями, блин! Этого еще не хватало. Старик с самым страдальческим лицом хватает воздух и держится за живот. Вот чего ему в убежище не сиделось?
– Двинули, – машу я рукой, и мы бежим дальше, спотыкаясь о внезапно вырастающие на пути препятствия. И когда позади уже почти половина пути, на другом конце вдруг вырастают силуэты степных.
– Твою же мать! – ругается Данилов сквозь зубы, наблюдая, как число нападающих стремительно растет. Они еще не заметили нас, пригнувшихся за каким-то куском железа, но это неминуемо произойдет, а силы уж очень неравны.
Тут я замечаю у стены небольшой лаз в сухой траве – у самой земли, совсем неприметный, темный. Толкаю в бок Ивана, и в следующий миг мы уже втискиваемся в проем, таща за шкирку старика. Он что-то мычит с гримасой ужаса на лице, отчаянно мотает головой и упирается, но у нас совершенно нет времени выслушивать его бредни – голоса степных раздаются все ближе, – так что дед, наконец, сдается. В самый последний момент мы исчезаем в темноте лаза, проваливаемся в пустоту и, пролетев метра три, шлепаемся на что-то мягкое.
Вокруг темно, но сквозь небольшие щели и жерло лаза вверху проникает дневной свет. Пока глаза привыкают к темноте, я тихонько осведомляюсь, в порядке ли Данилов со стариком. Дед тут же начинает что-то горячо шептать, но я лишь крепче стискиваю его плечо, заставляя смолкнуть – не хватало еще, чтобы нас обнаружили. Судя по всему, приземлились мы в кучу истлевших картонных коробок и какого-то тряпья. Помещение небольшое, но в стене я обнаруживаю проход, ведущий в длинный узкий коридор.
Мы шагаем по каменному туннелю, шаги гулко звучат в тишине, затхлый воздух пахнет пылью. Снова подает голос старик:
– Нельзя нам сюда! Ой, н-нельзя! Плохое место!
– Почему?
– Это К-корпус номер четыре!
Уже собираюсь хмыкнуть «и чё?», но вспоминаю, как Рудик рассказывал про какого-то монстра. Как же они его называют? Совсем вылетело из головы.
– Погрузчик! – старик словно читает мои мысли.
– Как отсюда выбраться? Есть другой выход?
– Ворота все запечатаны, а небольших лазов много, но я точно не знаю, где они.
– Ладно, разберемся.
Мы поспешно проходим через анфиладу подвальных помещений и коридоров и утыкаемся в железную лестницу. Я решительно хватаюсь за перила.
– Опомнитесь, – бормочет дед, – там верная смерть.
– Врагу надо смотреть в лицо.
С помощью Данилова в пятиминутной борьбе с железным засовом мы выходим победителями. Петли натужно скрипят, нехотя выпуская нас из подвала, мы выбираемся на шершавый бетонный пол огромного цеха. Сквозь дыры в высоком потолке проникает свет, так что мы можем сполна насладиться видом царящего тут бардака: всюду стоят ржавые металлические конструкции, станки и короба, многие друг на друге, свисают какие-то цепи и кабели. И тут же я чувствую нечто отвратительное, тяжелое и унылое, закрадывающееся в душу.
Это Погрузчик. Я вижу его у дальней стены. Внешне он отдаленно напоминает человека (если можно представить человека добрых пяти метров в высоту), разве что руки шестипалые и неестественно длинные – если их опустить, то они волочились бы по полу. Насколько я помню из рассказов очевидцев из общины атоммашевцев, которые сумели спастись при встрече с Погрузчиком, это существо всегда что-то делает, находится в движении. Оно переставляет коробки, станки и прочие предметы с места на место, сооружает непонятные пирамиды из хлама, которые и сейчас возведены в огромном помещении в хаотичном порядке, тут же разбирает их, чтобы построить новые. Погрузчик передвигается тягучим, медленным шагом, но впечатление от такой медлительности и внешней неуклюжести обманчиво: шаг его пусть и неспешный, зато широкий, в несколько метров. Говорят, что он способен без видимых усилий разорвать человека пополам.
Погрузчик замечает нас сразу, но действовать не торопится. Он застывает – со стороны это выглядит так, будто мутант обдумывает свои действия или ожидает нашей реакции. В немного склоненной набок маленькой голове уродливого, неуклюжего на вид гиганта с длиннющими шестипалыми скрюченными лапами есть даже что-то забавное. Он как будто удивлен нежданным гостям и сейчас пытается сообразить, как ему поступить. Под его серой, в пятнах, коже вздымаются и опадают бугры мышц. Погрузчик хлопает ртом, разбрызгивая слюни, поводит плечами и едва заметно покачивается из стороны в сторону.