– Ешь, родной. Может быть, скоро мне понадобится твоя помощь. Ты готов к приключениям?
Пушистик рыкнул в ответ. Он никогда не спорил с обожаемым хозяином и был готов ради него на все.
Глава 1
Калуга
В небе
Чем дальше мы продвигаемся на север, тем холоднее становится, а кабина дирижабля благодаря моим трюкам уже не герметична. Я, как мог, заткнул пробоину подручным материалом, который нашел здесь, но холодный воздух теперь проникает свободно. Все ж таки за бортом уже самая настоящая, пусть и пока еще ранняя, осень. Все чаще идет дождь, барабанит по корпусу, глухо стучит по оболочке дирижабля, монотонно шумит, убаюкивая. С небольшой качкой я уже справился, пообвык, и теперь с интересом смотрю вниз. Давно я не имел удовольствия наблюдать за поверхностью с высоты птичьего полета!
Сквозь рваные облака я вижу клочки зелени, заброшенные села и деревеньки, змеящиеся речушки и мутные озера. Вижу поля, поросшие высокой травой, осыпающиеся овраги и каменистые холмы, заброшенные карьеры шахт и скособоченные вышки электропередач.
Ветер швыряет в окна кабины горсти дождевой воды, нещадно борется с нами, сопротивляется и всячески пытается воспрепятствовать нашему движению. Можно подумать, что это Аксинья наслала непогоду, как бы бредово оно не звучало. Где-то в стороне, по расчетам, остались Каменск-Шахтинский и Белая Калитва – через них я проезжал, когда следовал в Волгодонск. Там еще остаются жители, ютящиеся в подвалах домов и редких бомбоубежищах – небольшие поселения не затронула бомбардировка, но они пострадали от всяческой нежити, расплодившейся в донских степях. Наверное, мы уже в Воронежской области – потянулись леса, сменившие южные поля и степи, поросшие бурьяном. Данилов ведет дирижабль уверенно и сосредоточенно. А поскольку погодка за бортом далека от идеальной, Ивану приходится показывать все свое мастерство.
В душе – пустота. Там, в родном городе, осталась частичка меня, будто скальпель неумелого хирурга отсек кусочек сердца. Возвращаться туда было ошибкой, но и не вернуться я не мог. И дело даже не в словах случайно встретившейся на пути цыганки, тут можно сколько угодно себя обманывать – не выйдет. Рано или поздно я должен был туда вернуться – не в этой жизни, так в следующей. Остались вопросы, но над ними я подумаю потом. А пока стоит задуматься о текущем положении дел.
Когда мы пролетаем над Воронежем, практически весь город укрыт туманом. Таким густым, какой встретишь нечасто. Если бы я верил в магию, то решил бы, что именно она тому причиной. Слишком неестественна, инородна, первобытно-пугающая эта мгла внизу. Но у нас нет ни времени, ни сил выяснять, что же там, под нами. К тому же ветер немного стихает, да и дождь уже не хлещет так сильно. Лишь редкие капли стучат по корпусу, и в этом стуке рождается удивительная мелодия природы, скорбящей об утерянном мире. Мне вдруг начинает казаться, что кто-то невидимый двигает нами, словно фигурами на шахматной доске – то уходит в глухую защиту, то разменивает нас на что-то более крупное, считаясь лишь со своими интересами. Как будто не случайна наша встреча с Даниловым, как и не случайно я оказался в родном городе. За всеми событиями будто кто-то стоит. Ч-черт, опять разыгрывается воображение! Все же на ровной твердой дороге я чувствую себя значительно лучше и увереннее.
Земля внизу сливается в сплошной зеленый массив, иногда удивленно заглядывает нам в глаза бледно-голубыми озерцами, заигрывает извилистыми речками. Сверху практически совсем не видно, что она опустела, и ее больше не топчут тысячи пыльных ботинок, не давят автомобильные шины, не перекапывают сотни рук и бесцеремонно не копаются в ее недрах. Кто знает, может, и к лучшему…
Калуга, Березуевский овраг
Мы оказываемся в Калуге к вечеру. Не рискуя приземляться среди полуразрушенных домов, Данилов выбирает местом стоянки большой овраг недалеко от Оки. Место удачное – от посторонних любопытных глаз мы скрыты верхушками деревьев, произрастающих на склонах оврага. К тому же здесь, в низине, практически нет ветра, а огромный вековой дуб возле чудом сохранившегося каменного моста отлично заменяет причальную мачту. Надежно закрепляем дирижабль канатами и выходим на разведку. На первый взгляд опасности нет, и все же мы добросовестно шарим по кустам, ныряем из одних зарослей в другие, оглядываем ветви деревьев в поисках затаившихся хищников. Нет, все тихо. Лишь однажды спугиваем дикую собаку, устроившуюся было на ночлег в высокой траве.
– В город выберемся завтра, сейчас в незнакомых переулках слишком легко потеряться. А еще лучше, если ты останешься присматривать за дирижаблем, а я быстро смотаюсь на байке, – предлагаю я, но Данилов не согласен. Ему явно не хочется сидеть в этом овраге без дела.