– От кого его охранять? Если на меня набредет шайка головорезов, один я все равно ничего не сделаю. А вероятность, что среди них найдется пилот, ничтожно мала. Лучше поставим пару ловушек и пойдем вместе.
– Ну, как знаешь, – я пожимаю плечами.
На дне оврага, среди спутанной травы, журчит небольшой ручей. Так хочется опустить в него голые ступни хотя бы минут на десять. Но понапрасну рисковать не стоит, мало ли, что там за вода. Мы проходим сквозь мощную арку моста, соединяющего обе стороны оврага. Слева, за кромкой, проглядывает не то храм, не то церквушка. Сейчас, в сумерках, сложно рассмотреть детали, быть может, сделаем это завтра.
– Ладно, пошли обратно к дирижаблю, на сегодня рекогносцировку провели, – Иван хмыкает. – Кто первый на стреме?
– Я посижу. Спать пока не хочется.
Мы возвращаемся, и Данилов лезет в кабину.
– Разбуди меня часика через три, я тебя сменю, – обернувшись, говорит мне он и спустя мгновение исчезает.
М-да, переоценил я свои силы. Спокойная ночь усыпляет мою бдительность, затуманивает и увлекает разум, убаюкивает сознание. Клюю носом, иногда, опомнившись, принимаюсь усердно растирать щеки и лоб, но помогает ненадолго. А ведь не прошло еще и часа, как Данилов отправился на боковую. Может, пойти растолкать и завалиться самому? Толку с меня сейчас, как с охранника. Тем более, такое ощущение, что в этом овраге уже сто лет ничего не происходило. Жизнь шла мимо, сюда заглядывала изредка, словно по ошибке, а он лишь знай себе ширился, окапывался, зарастал деревьями пуще прежнего.
Стрекочут невидимые насекомые, ночная прохлада понемногу пробирается под одежду, шуршит трава… Стоп, а чего это она шуршит? Я вскидываюсь, прислушиваюсь. Так и есть, шелест и потрескивание. Словно шагает кто-то грузный, не особо заботясь об осторожности. Я нашариваю топорик, рукоять привычно ложится в руку, сразу придав уверенности. Что же там за зверь топает и пыхтит в зарослях?
Вдруг кусты впереди раздвигаются, и из лесу выходит мужик. Бросает взгляд на меня, затем переводит на дирижабль и удивленно крякает. Оружия в руках нет, агрессивным не выглядит. В темноте тлеет огонек самокрутки, зажатой в зубах. Еще пару мгновений неизвестный осматривается, а затем деловито вопрошает:
– Присяду? – и показывает рукой на место напротив меня.
Я киваю, приглашая.
Мужик плюхается на бревно напротив, скидывает свои бесформенные ботинки и с удовольствием вытягивает ноги, зарывая их в примятую траву.
– Хорошо-о! – нараспев протягивает он, одним щелчком сбивая кепку с головы на землю вслед за обувью. Я вижу, что в его спутанных волосах застряли репья, да и сам он какой-то неопрятный, грязный, и пахнет от него мерзко – застарелым потом и помойкой. Типичный колдырь.
– Лёша, – представляется он и смотрит на меня внимательно, но я не спешу называть себя. Хорошо бы понять, что это за фрукт? Почему он шляется один по зарослям? А вдруг он – лишь отвлекающий маневр, призванный заговорить, сбить меня с толку, пока остальные его товарищи незаметно окружают нас? Стоит быть осторожнее вдвойне. Я ведь не знаю, как местные аборигены настроены по отношению к гостям.
– Хорошая машинка, – продолжает Лёша, не обращая внимания на мое молчание и оглядывая проступающие в темноте контуры дирижабля. – Издалека?
– Проездом. Спасать вас прибыли.
– От кого спасать? – мужик выглядит растерянным. Он явно ожидал услышать от меня что-то иное.
Сейчас бы Данилова разбудить. Это ведь его задание, а он дрыхнет там, зараза, и в ус не дует. Но орать в ночи не хочется, и спиной разворачиваться к этому подозрительному типу тоже.
– Сигнал SOS кто давал?
– Какой еще сигнал? – еще пуще удивляется Лёша и в недоумении чешет затылок.
Тут я вовремя прикусываю язык – не сболтнуть бы лишнего. Я ведь только в общих чертах знаю ситуацию, тут Иван нужен.
– Погоди, – я нащупываю камешек под ногой, подхватываю его и заряжаю в кабину дирижабля. В тишине раздается звонкий стук по алюминиевому корпусу гондолы. Спустя полминуты в дверях появляется заспанная физиономия Данилова. Но сон тут же улетучивается, когда он видит, что я не один.
– Мало нас осталось, Сынов Сопротивления, – задумчиво говорит Лёша. – Раньше веселее было. Процветали, можно сказать.
Он выковыривает очередной репей из волос и бросает его в разведенный костерок, на котором сейчас кипятится котелок с водой. Потом скребет щетинистую щеку и продолжает рассказ: