Стреляю в ту сторону, откуда видны в дыму вспышки. В ответ меня накрывает очередь из автомата: пули вгрызаются в стену над головой, выбивая куски штукатурки и бетона. Падаю на колени и ползу за перевернутую лавку, умом понимая, что от пуль она меня не спасет. Но хотя бы скроюсь из вида охранников. И в этот момент слышу торжествующий вопль Лёши, перекрывающий звуки выстрелов.
Сразу стихает стрельба, из укрытий выглядывают защитники и оставшиеся в живых Сыны Сопротивления. Все трут глаза и надсадно кашляют – дым забивает легкие. Ищу Данилова и нахожу его целым и невредимым, лишь на лбу кровоточит длинная царапина. А посреди актового зала стоит на неверных ногах, покачиваясь, как маятник, Лёша, и в его вытянутой руке – книга. Тот самый флаг, ради которого все это затевалось. Слезящиеся глаза Сына Сопротивления излучают радость, он пытается улыбнуться, но из угла его губ тянется струйка крови, ноги подкашиваются, и он оседает на пыльный пол, вывернув простреленную руку под неестественным углом.
Все, кто остался в живых в комнате, устремляются к нему, склоняются над телом. Я отталкиваю в сторону кого-то, стоящего на пути. Взгляду открывается уже бездыханное тело, с десятком пулевых ранений в груди, явно несовместимых с жизнью. Но все-таки, прежде чем замертво свалился на пол, он сумел добраться до флага и положить конец бойне. Бросаю мимолетный взгляд на книгу, выпавшую из его рук – стертый до дыр мягкий переплет и частично уцелевшее название: «..тро..33». На лице Лёши навсегда застыло выражение счастья.
Из Сынов Сопротивления выжило трое, но сейчас, по окончании Маневра, они с Братством вновь единое целое. У них общие цели и задачи, все другое отодвинуто на год, когда они снова станут выяснять, кто достоин быть у руля. По сути, смена власти мало что меняет. Просто одни шизики сменили других.
– Надо проинформировать защитников Частокола. Отправьте гонца к лейтенанту, – распоряжается щербатый. После смерти Лёши он считает себя главным. – И «додж» наш пригоните.
В кузове «доджа» привозят и мой байк. Стаскивают на землю, и один из местных тут же усаживается на него, закинув одну ногу на руль и изображая, как он мчится на железном коне. Я подхожу и грубо спихиваю его с седла, а потом еще и отвешиваю подзатыльник.
– Никогда не садись без спроса на чужой мотоцикл!
Мужик обиженно ворчит, но ретируется, не посмев встретиться со мной взглядом. Я откатываю байк под одинокое деревце возле какой-то низенькой, словно вдавленной в землю хибары. Затем присоединяюсь к Ивану, беседующему с новым главой Сынов Сопротивления.
Мы бредем по территории университета. Как же хорошо оказаться на свежем воздухе после задымленных помещений!
– Флаг ваш. Мы выполнили свою часть сделки. Не пора ли рассчитаться? – спрашиваю я.
Щербатый недовольно хмурится, а потом коротко бросает: «Идем!», и ведет нас к низенькому гаражу, скрытому разросшимися деревьями.
– Шустрик! – зовет он одного парня, крутящегося недалеко, – тащи ключи!
С протяжным скрипом уходят вверх ворота, открывая нам богатства, которые скрываются внутри. Богатства? В гараже догнивают остовы легковушек, в кучу свалены всевозможные запчасти.
– Вот, – палец Щербатого тыкает в одну из легковушек. – Забирайте, пользуйтесь.
– Вот это корыто? – Данилов в недоумении осматривает машину, пинает сдутые шины, ковыряет ногтем ржавый корпус. – Хочешь сказать, она на ходу?
– Конечно, нет. Ее нужно сначала починить, – в голосе Щербатого явно слышна издевка.
– Так дело не пойдет. Дайте хоть «додж», – вклиниваюсь я.
– Он нам сейчас очень нужен, – отрезает Щербатый. – Да и не доберетесь вы на нем до Москвы – сдохнет по пути, где будете запчасти искать?
– Ты хочешь сказать, что мы рисковали жизнью ради этого говна? – начинаю закипать я. – Думаешь, развели, как лохов?! Ни за что не поверю, что у вас на всю общину только это гнилье!
Щербатый будто бы виновато разводит руками:
– Я ни при чем. С вами Лёша договаривался. Инструменты найдутся, можете задержаться тут на несколько дней, пока не почините. Это все, что я смогу для вас сделать.
– Э, нет. Так не пойдет. Сделка есть сделка, – отвечаю я.
– А здесь у вас что? – Данилов показывает в глубь гаража, где стоит что-то, накрытое брезентом. Щербатый заметно бледнеет.
– Не тронь!
Но Иван уже тянет брезент за край, стаскивает на пол.
– Ба! – выдыхает он. – Ты только глянь, Ямаха! – Я тихонько присвистываю, восхищенно рассматривая сокровище, еще недавно скрытое от наших глаз – шесть мощных колес, пузатый кузов, знакомые очертания «морды».