Но Лотар взглядом велел юноше подойти к нему.
— Скажи, Каллен. По-твоему, воины Аломан собираются ужинать? — спросил командующий.
Юношу вопрос не застал врасплох, скорее его сбило с толку то, что сам Лотар заговорил с ним. Справившись изнеможением, Каллен тщательно подбирая слова, ответил:
— Да, сир. Ведь положение играет на руку нашим противникам…
Легкая улыбка отразилась на лице Лотара, не снисходительная, но располагающая.
— Хорошо сказано. Но в чем причина? Почему они ведут себя так. Не уж то они ни во что не ставит нас?
Краем глаз юноша заметил, как остальные жадно прислушались к их разговору.
— Да, сир. Ведь несколько днями ранее наши воины под командованием Кароса потерпели поражение.
Попытался ответить Каллен в военной манере. Командующий посмотрев на всех, не спеша произнес. И казалось, обращался он не только Каллену, но и другим.
— Не думаешь ли ты, что нам придется их разубедить…
На некоторое время никто не нарушил тишину. Лишь после, Лотар приказал подготавливать тараны. Несколько раз так случалось, что воины вместе с Лотаром подходили близко к лагерю и уходили, не предприняв меры. Но в этот раз всё было иначе.
— Сир, а где остальные? Разве Карос и другие не примут участие?
Этот вопрос интересовал не только юношу, но и других воинов. Здесь собрались все, за исключением несколько десятка воинов, вместе с помощниками Лотара, Кароса и Валисом. Командующий зачем то отправил их к деревням, и никто из присутствующих не знал для чего именно.
— Я специально не открывал вам всего. Сегодня мы нападем на западные ворота. Дым от костров в лагере будет сигналом для Кароса и Валиса. Они нападут на восточные ворота. И когда Аломан бросит все силы, чтобы удержать их, в игру вступим мы…
Ветераны могли повестись на эту хитрость лишь в том случае, если подумают, что на восточные ворота нападают все силы рекрутов. Иначе, вряд ли они ослабят защиты других ворот. Поразмыслив над этим, Каллен решил уточнить.
— Сир, со всем уважением. Но с Каросом и Валисом не так много людей. Не думаю, что Аломан поведется на это…
— Ну что тут сказать. Мы подготовили для Аломан сюрприз. Если все пойдет по плану, то она отправит все силы на восточные стены, — ответил Лотар уверенно.
На небе появились первые звезды, и землю начала окутывать тьма. Но воины не замечали времени, ожидая долгожданного приказа командующего.
— Скажи, Каллен. Как по-твоему, почему мы нападаем ночью?
Юноша понимал, что Лотар спрашивает не оттого, что ждет умного ответа. Каллену казалось, что командующий благодаря ему решил убить скуку или переключить внимание от ожидания.
Но отвечая, он признавал себе, что был не прочь подольше вести беседу с Лотаром.
— Чтобы темнота скрыла нас до нужного момента…
— Похвально. Но верно лишь отчасти. Ты правильно заметил, что ветераны, недооценивая нас, всё же будут ужинать. Не то чтобы, наша нападение будет для них неожиданностью, но всё же…
Прошло немного времени, но уже сквозь доспехи чувствовалась ночная прохлада. Заметив огненную стрелу, служившим сигналом, Лотар негромко добавил:
— Как только в лагере поднимется суета, выдвигаемся. И чтобы ни звука. Не орать, и даже не перешептываться.
Лотар сам повел отряд, за ним не отставая, шли воины, держащие огромные, таранные бревна. И в эту минуту, Каллену чудилось, что он стал участником особого события, которая непременно будет воспета бардами.
По меру приближения к воротам, до них стали доносится странные голоса. Суматоха, которую упомянул Лотар, набирала обороты. И голоса всё чаще превращались в неразборчивые крики.
Каллен отдал бы многое, чтобы узнать, что творилось по ту сторону лагеря.
Юноша удивился бы, узнай, что подав сигнал, Карос и Валис начали выполнять часть плана, доверенная лишь им.
Собрав с деревень огромное количество скота, и несколько десятка быков, они притащили их к лагерю. Выждав время и заранее намотав на рога скотов факелы, Карос и Валис благодаря участию некоторых воинов, пустили эту ораву скотов в сторону восточной стены.
Изначально, план Лотара подразумевал собой лишь отвлечение внимание, когда сам Лотар с рекрутами, будет штурмовать западные ворота.
Топот скота действительно слышался отчетливо. Во тьме их можно было принять, за шаги бегущих воинов. И если поначалу всё это веселило Кароса, то в конце ужасно его озадачило. Ведь напуганный скот и тем более разъяренные быки стали неуправляемы. В довесок ко всему, восточные ворота открылись сами по себе, будто по волшебству.