— Сир Лотар, Вы прикажете убить их? Или мы всё же возьмем их в плен? — допытывался Каллен.
Я не сразу ответил, рассматривая открывающеюся долину от прохода в перевал.
Тропинка, ведущая к перевалу, становилась всё явственней по мере того, как спуск становился легче. Тем не менее, при каждом шаге приходилось балансировать, чтобы по инерции не покатиться вниз. Порой требовалось даже держаться за глыбы, выпирающие из каменной земли.
Как только земля на подошвах становилась мягче, и впереди замаячили одинокие деревья, можно было уже не опасаться крутизны ландшафта.
— Мы не можем отмахнуться от предостережения Хуглара. Кто знает на что способны наши враги. А что касается доказательств, то тут легко сгодятся и отрубленные головы…
На самом деле, я не очень-то заморачивался по этому поводу, предпочитая, чтобы Аломан сама решила как быть.
Тем временем, наблюдая за долиной, я пришел к выводу, что перед нами лежала лишь небольшая ее часть. Горные хребты, будто набирая мощь от перевала, тянулись на юго-восток и загораживали остальную часть долины. Ту часть, где должна была находиться Башня Ураганного Ветра.
Благодаря нашим магам мы знали, что кроме этих десятерых орков, поблизости не было ни души. Если, конечно, данное выражение применимо к оркам. Вообще говоря, про орков я знал лишь благодаря хорошо известным фильмам. Увидев их воочию и столкнувшись в бою, должен был признать, что даже в этом реальность не совпадала с ожиданием. Не то, чтобы я ожидал встретить их в этом мире, но в действительности орки, в отличие от троллей, могли быть серьезной угрозой. Ведь последние не выделялись столь высокими умственными данными, если верить слухам. А орки в этом плане могли соперничать с людской расой.
Но это, конечно, лишь мои домыслы, однако, наряди орков в тяжелые доспехи, как тут же станет ясно, на чьей стороне преимущество. Если брать в расчет то, что мы еле одолели лишь десятерых зеленокожих, притом, что они были одеты в жалкие тряпки…
— Лотар, посмотри на эти следы, — вывел меня из раздумья удивленный голос Каллена.
Парень сидел, смотря, не отрываясь от земли. Подойдя, я увидел, что именно его удивило.
На земле был отпечаток, точно такой, как на снегу оставляют после себя собаки или кошки. Но, в отличие от них, лапа, что оставила этот след, была огромной.
— Не понимаю, как такое возможно…
— Что именно?
— След не отличается от волчьего, если не считать того, что у волков не может быть такой огромной лапы, — ответил Каллен, меряя след пальцами.
Хоть меня нельзя было назвать хорошим следопытом, но даже меня отпечаток сильно поразил.
— А в Черных Топях не водятся подобные звери? — решил уточнить.
— Нет, сир. Подобные волки не водятся в Азероте… насколько мне известно, — ответил Каллен.
Мы с парнишкой помолчали несколько минут, и я понял, что он пришел к тому же выводу. А именно тому, что огромные волки пришли с орками.
— Если лапа волка настолько огромна, то я боюсь предположить каким огромным будет сам зверь, — увлеченно проговорил Каллен, смотря мне в глаза. При этом мне показалось, что парень восхищался этим открытием. Во всяком случае, трудно было сказать, что он ужаснулся.
— Думаешь, зверь мог бы быть двухметровым?
— Легко. Я бы не удивился, если самая крупная особь из этой породы достигла бы и трех метров, — добавил Каллен.
А вот это уже было нехилым поводом для волнений. Ведь такие звери легко могли носить на спинах даже орков, которые отнюдь не были пушинкой.
Обычно, на войне вести о всадниках могли приходить в виде свободно снующей лошади. Да и по правде говоря, лошадь, потеряв наездника или неся его труп на себе, как правило, возвращалась на стойбища.
Исходя из этого, легко можно было предположить, что волки, используемые в таких же целях, могли дать знать остальным оркам о нашем приходе. К этому, еще следует брать в расчет то, что волки, в отличие от лошадей, были зверями. И вряд ли двухметровые звери безропотно смерились бы служить оркам. Если бы они не обладали более высоким разумом, чем их меньшие братья…
Нерадостная картина вырисовывалась. Пока нельзя сказать, соответствует ли она действительности. Но на войне принято исходить от наиболее плохих вероятностей развития событий.