Мы подошли к подъезду. И тут я вдруг вспомнила: я ведь никому не говорила о том, что собираюсь утром зайти в старую квартиру, откуда же старик об этом проведал?
— Вы сказали, Василий Поликарпович, что ждали меня, — мы поднимались по лестнице, и приостановились у почтовых ящиков. — Вас Иван предупредил о моем приходе? — Я решила схитрить.
— Иван? — Старик наклонился, пытаясь разглядеть через небольшие, слегка заржавевшие дырочки ящика, есть ли ему какая-нибудь почта. — Воруют, — сказал он с досадой, — у кого-то ключ подходит, а может, хулиганье гвоздиком открывает! Ни открытки. Ерунда!
Он выпрямился и снова стал подниматься по лестнице. Я заметила, что из его нагрудного кармана выглядывают несколько крупных денежных бумажек. О моем вопросе, наверное, он просто забыл. Взяв за подсказку знаменитое «Мы пойдем другим путем», я, уже у дверей квартиры, сказала приветливо: «Вы ждали меня, Василий Поликарпович, хотели поговорить?» — и тут же, по его бессмысленно-удивленному взгляду, поняла: старик, как часто это бывало, просто интересничал: меня он не ждал, и никого, по-видимому, не ждал, а просто возвращался и приостановился покурить в арке… Возвращался?! Откуда!?
— Мы вас потеряли, Василий Поликарпович, — запоздало обрадовалась я, — а вы вот, здесь, нашлись! Вы к родственникам ездили? Иван так волновался…
— К родственникам? — Переспросил старик. Он уже открыл дверь в свою квартиру и, повернув голову, подозрительно взглянул на меня. — Никуда я не ездил. В больнице лежал.
— В больнице? Что-нибудь серьезное?
— Обследовался. — Василий Поликарпович помедлил на пороге, наверное, размышляя пригласить меня зайти или нет, но не пригласил, а, извинившись, прошел к себе и закрыл за собой дверь.
А он, оказывается, человек настроения, подумала я. Сначала обрадовался мне, а потом и в гости не позвал. И деньги получил, даже вроде немалые, а все равно мрачен. Неужели у него такая большая пенсия?
Дверь в квартиру сестры опять не открывалась. Кстати, как все-таки Дубровин, когда я принимала ванну, тогда проник в дом? Ведь мой ключ торчал в замке?
И в этом замке тоже был ключ. Кто-то закрыл дверь изнутри. У меня похолодели ладони, но я заставила себя нажать кнопку звонка.
И дверь тотчас же открылась. На пороге стоял… Дубровин.
— Ха-ха, сказал он, — не ждали, мадам?!
— Хватит меня интриговать, — рассердилась я, входя в квартиру и плюхаясь в кресло. — Давай заваривай кофе и рассказывай мне все начистоту Откуда ключ, зачем ты бросил на палас мою фотографию и тэ дэ и тэ пэ. И вообще — к чему весь этот балаган!
— Ключ, моя дорогая, вы сами и потеряли.
— Что за чушь! Он — вот он!
— Значит у тебя было два ключа.
— Как два?
— Ты сказала мне вчера, что сегодня утром будешь здесь, я решил подъехать, подъехал, вышел из машины. вбежал в подъезд, поднялся по лестнице, думая, что ты уже дома…
— Это не мой дом! — Сердито поправила я.
— …и вдруг вижу, у дверей лежит ключ. Я решил, что ты его потеряла. Поднял, попробовал открыть дверь — подходит. Вот и все. А ты сразу какой-то детектив разводишь: где фотография, где ты был. Я был за углом. — Дубровин захохотал, как всегда, картинно. — Тоже мне следователь по особо важным делам. — Прибавил он.
— Хорошо, — сказала я устало. — Но как ты открыл свою дверь, когда я была в ванной? Я же вставила в замок ключ?
— Женщины — тяжелый народ, — Дубровин усмехнулся. — Для того, чтобы замок был закрыт, нужно хотя бы повернуть в нем ключ. А что с того, что ключ в замке, а замок не закрыт?
— Я забыла закрыть дверь? — Смутилась я.
— Конечно! — Дубровин, поставив на журнальный столику чашки с кофе, поднял театрально вверх руку и я поняла: сейчас последует речь И она не замедлила вылиться на меня, как поток водопроводной воды из сорванного крана.
— Что вы вообще из себя представляете — бабы! На вас, на вашем самообольщении держится вся цивилизация! Не будь ваших неистощимых потребностей, деньги бы уже отмирали! Это вам — надо плечи украшать шкурой убитого зверя! Вы требуете антрекот! А потом вступаете в общество зеленых — лицемерные, низкие потребительницы! Любите ли вы кого-нибудь из мужчин за его духовность! Конечно, — но после того, как ваш избранник получит Госпремию или что-нибудь еще более ценное, лучше зарубежное. Тогда вы и лишения с ним разделите. И то — лишь ради его славы! Майя мира — именно в женщине. Она несет человечеству вечную иллюзию — иллюзию, что так и надо жить — набивая утробу, вешая на себя бриллианты, купаясь в рекламе…
— Майя мира — в женщине, — с каком-то смысле ты прав, — сказала я, прорвавшись через уже ослабевающий поток, — еще Андерсен в Дюймовочке…