— Вы хотите сказать, что был человек, который мог бы ответить за то, что произошло с сестрой?
— Конечно.
— И он мог бы попасть под суд?
— Тонкое дело, но, если собрать факты, тщательно взвесить доказательства, найти ее собственные признания… Но ведь вы не будете этим заниматься, так?
— Пока я ничего не знаю, — призналась я. — Только начала читать ее дневник…
— У нее был дневник? — Иван оживился и со значением посмотрел на Василия Поликарповича, который, как ни странно, полную третью рюмку только пригубил и отставил в сторону. — Теперь мне кое-что ясно. Так дневник у вас?
— У меня.
— Читайте, читайте— и очень внимательно!
— Покажите потом записи ее Ивану, — сказал Василий Поликарпович, — если, разумеется, сочтете нужным. Он ведь опытный работник…
— Списанный на берег за ненадобностью, — прибавил Иван, криво усмехнувшись.
— Да их многих посокращали, — стал объяснять старик. — Время такое тогда пришло — дикое. И нынче — одни коммерсанты кругом, а другими словами — спекулянты. Там купил — здесь продал. Никто не работает, а кто работает, тому не платят И глагол появился соответствующий — крутиться. Он, говорят, крутится, чтобы семью кормить.
Иван вдруг рассмеялся и прищурив узковатые глаза спросил: «Ну-ка угадайте, кто у нас теперь самый крутой?»
— Не знаю, — растерялась я.
— А ты, Василий Поликарпович, знаешь?
— Ну, наверное, эти… новые русские, то есть буржуи?
— И не угадал, не угадал! Самый крутой у нас — композитор Игорь Крутой! — Он даже ладонями хлопнул по столу.
А старик обиделся: «И знать такого не знаю!»
Я поняла, что начинается вторая, развлекательная, часть их утреннего застолья и заторопилась уйти. Уже увлеченные детским подтруниванием друг над другом, они простились со мной без особого сожаления. А я решила пойти в риелтовскую контору и поставить квартиру, которая юридически теперь принадлежала мне, на продажу.
Накрапывал то ли мокрый снег, то ли первый весенний дождь; на асфальте чернели лужицы, я свернула в переулок и попыталась вспомнить, гуляла ли я здесь в детстве. Кажется, где-то неподалеку аптека? В шесть лет я переболела тяжелой ангиной, мне выписали витамины и мы с мамой вместе ходили в аптеку, она купила мне круглые белые таблетки, такие вкусные, вкуснее конфет… Да! Аптека! Надо же! Прошло двадцать два года, кругом супермаркеты, частные магазины, импортная одежда, обувь — ничего нашего… А старушка-аптека жива!
Агентство по недвижимости оказалось в соседнем доме. Визг тормозов заставил меня отпрыгнуть от двери — и оглянуться: из иномарки выскочил Андрей, мой гостиничный знакомый.
— И вы сюда? Вот так встреча! — Он распахнул передо мной дверь. — Решили купить квартиру вдали от столицы?
Мы вошли в мраморный вестибюль.
— Если купить — вам направо, если снять — прямо, а продать — налево. Одним словом, как в сказке!
Я остановилась в нерешительности. Мне, откровенно говоря, не очень хотелось раскрывать перед случайным знакомым свои планы. Но от его напора было просто некуда деться.
— Я здесь всех знаю, мы вам поможем, — шумел он. И пришлось сознаться, что мне нужно идти налево
— Теперь все понятно, — хохотнул он, — скончалась любимая тетушка, завещала недвижимость. А мне — направо! Увидимся в гостинице!
Этого мне, признаться, совсем не хотелось.
Вернувшись из агентства, я снова принялась читать тетрадку сестры.
16
«…Вчера вечером Елена примчалась ко мне и рассказала, что, когда мы с Володей ушли, у Георгия разболелась голова. Елена приготовила кофе. Потом дала ему аспирин. Таблетка тоже не подействовала. И тут Елену осенило. Я умею снимать головную боль, сказала она, просто ладонями. Сядь и расслабься.
Честно признаться, никаких особых способностей у Елены я никогда не замечала. Прагматичная особа — и только «И я ему сказала, — глаза Елены расширились, она выпустила из сигареты клуб сизого дыма. — Влюбить могу в себя на всю жизнь того, кто в меня не влюблен.» «И меня?» — Спросил он севшим голосом. И поцелуй наш был, как омут!