Он кивнул и на цыпочках прошел ко мне в комнату. Я принесла чай и негромко поставила музыку.
— Любите ли вы Брамса? — Улыбнувшись, сказал он. — Когда я был студентом, все читали. Это был стиль жизни.
— А вы Вивальди? «Времена года»«Лето». Мне нравится именно эта часть
— Я люблю работать под музыку тридцатых годов, — и он, довольно приятным голосом пропел: «О, Кэролайна, О, Кэролайна!»— и прокомментировал: «Усталый ковбой возвращается к своей девушке по прерии.»
Я засмеялась. Мы опять долго пили чай и разговаривали. Точнее, как в прошлый раз, говорил он, а я слушала Он признался мне, что охладел к жене, хотя она — чудесная и прекрасно рисует, и вспомнил зачем-то, что, когда он привез ее знакомиться к отцу, тому она сразу приглянулась. Отец у него умер несколько лет назад от инфаркта, а к матери он собирается поехать в конце отпуска. Сегодня на лекцию я пришел, чтобы увидеть тебя, вдруг признался он, а я покраснела.]Потом он стал хвалить сестру жены, назвал ее удивительной красавицей, а я тут же приревновала. Те тридцать сантиметров, что отделяли сейчас меня от Филиппова, вдруг показались мне заполненными кипящей ртутью… Кипящая ртуть. Что получается потом? Священный брак. И в конце концов он вдруг показал рукой на место рядом с собой на диване и предложил: ну чего мы тратим время на разговоры, давай ляжем. И я поразилась его простоте, и у меня с языка сорвалось.
— А зачем?
Конечно, у нас с ним ничего не было, и он вскоре поднялся и ушел. Обиделся ли он, не знаю…»Дура ты, сестра, дочитав до этого места, подумала я, ты за один день отказала ему дважды и решила, что он уйдет, ничего не затаив против тебя. Наивная глупышка. А он-то каков! Отвратительный тип! Хотя… Я остудила свое раздражение. Таких— миллионы. Говорил ей о жене, чтобы объяснить любовные намеренья своим охлаждением, о сестре, чтобы вызвать ревность. Ему нужен банальный служебный роман: он — шеф, она — диссертантка… Как пошло.
Уже четыре часа, вдруг, посмотрев на часы, вспомнила я о времени, пора идти. Навела кой-какой марафет, надела черные джинсы и черный джемпер, накинула полушубок — и уже, закрывая дверь, подумала: не денег ли хочет у меня занять старик, надо захватить на всякий случай…
18
Оказалось — точно. Василий Поликарпович был сегодня совсем не таким благодушным и склонным к шутливому лицедейству старичком, каким я его видела накануне — хмурый, нервный, он очень быстро, несмотря на хромоту, двигался по квартире, перекладывая с места на место какие-то ничего не значащие сейчас предметы: футляр для очков он зачем-то бросил на сервант, старую газету поднял с пола и отшвырнул в кресло… На меня он старался не смотреть. Работал старый телевизор, а в кухне пиликало допотопное радио. Он был сегодня столь подвижен и неспокоен, что у меня возникла обычная в таких случаях иллюзия: я не успевала крутить головой и следить за ним взглядом, потому мне стало казаться, что по комнате бегают сразу несколько хромых стариков. Наконец, он резко притормозил возле стула, где я сидела, и хрипло спросил: «Вы не займете мне до следующего понедельника сто — сто пятьдесят? Не получил опять пенсию. Еще за январь дают — и вот опять задержка. Чтоб им там всем!»
Я достала кошелек. Он сразу повеселел. И, пробормотав «спасибо», так скоро, точно фокусник, спрятал деньги, что я и заметить не успела, куда они исчезли из его худых смуглых рук. В дверь позвонили.
— Василий Поликарпович, это меня ищут, наверное, из Агентства недвижимости.
Он настороженно глянул, но, ничего не сказав пошел открывать. Я вышла следом за ним в прихожую. В дверях стояли женщина в длинной каракулевой шубе и парень лет двадцати четырех в кожаной куртке на белом меху и черных джинсах
— Я только сосед, сосед, — стал объяснять Василий Поликарпович, — а хозяйка квартиры той вот — она, — и он, как-то криво улыбнувшись, показал на меня.
Опять замки долго не поддавались моим дрожащим пальцам — я почему-то чувствовала сильное волнение — наконец, последний ключ повернулся, и я распахнула перед посетителями дверь моей старой родительской квартиры.
— А я — агент, — сказала женщина, поправив очки, — вот молодой человек проявил интерес.
— Проходите, — пригласила я, — да здесь никто сейчас не живет, не снимайте обувь.
— Капитального ремонта не было? — Поинтересовалась женщина.
— Не знаю, надо спросить у соседа. Квартира принадлежит теперь мне, но я живу в другом месте…
— Парень прошел в кухню, заглянул в ванную.