— А где старший? — Филиппов вдруг вспомнил, что сегодня не видел Родиона
— А что за лекция? — Заставил себя поинтересоваться он.
— Ваш директор читает лекцию о загадках психики в ДК «Академия».
— У Николая. Люба сегодня вечером его привезет. Она ждет ребенка, — Марта мягко улыбнулась, — наверное, ей хочется, чтобы родился сын, похожий на нашего Родю, вот она и пригласила его к себе на денек.
Всегда у Марты какие-то женские объяснения всего происходящего, с тихим раздражением подумал Филиппов. Просто Родион влюблен в своего дядю — берет во всем с него пример, вот и согласился к ним поехать. Будут вместе машину ремонтировать, а Колька его эксплуатнет — «принеси-подай!» — какой еще прок от девятилетнего пацана? Родион так походил на тестя, что порой Филиппов ловил себя на нелюбви к сыну.
— Садитесь за стол, — пригласила Марта. В пышной юбке и легкой кофточке, она сегодня напоминала куклу-грелку, которую водружают на чайник, чтобы сохранить подольше его тепло. Лера, точно горбатенький тушканчик, застыла на середине комнаты, исподлобья поглядывая на Филиппова. Ждет, когда сядет хозяин, понял он и мысленно сплюнул.
— Садись, садись, Лера, — Марта стала разливать щавелевый суп, от которого у Филиппова всегда случалась изжога. Но тесть считал, что летом нужно есть только зеленые супы, а что сказал тесть — закон. Чтоб им всем сгореть, про себя выругался Филиппов и ощутил страх: и так дом без тещи пылает синим пламенем, вот-вот потолок рухнет! Да, он все-таки очень хорошо относился к Ирме Оттовне (он думал о ней уже невольно в прошедшем времени), хотя и комплектовал, что его мать — деревенская медсестра, занимает, едва приедет в дом к сыну, позицию покорной домработницы, которой теща немного понукала. Своя мать казалась ему, несмотря на малое образование и сельский быт, одаренней и душевно богаче рационалистичной эстонки и ее униженность, может быть, им же самим и вымышленная, больно била по его самолюбию.
— Вкусный какой суп, — прошептала Лера, сидящая в углу стола, — ты чудесно готовишь, Марта.
Филиппова передернуло. Он извинился, встал и прошел в кухню. Там он быстро сжевал прямо со сковороды три котлеты, съел из кастрюли несколько больших ложек картофельного пюре, закусил помидором, попил из носика чайника кипяченой воды — и вышел на крыльцо покурить. Дачный пейзаж с его редкими сосенками и куриными домиками, натыканными там и здесь, сейчас не умилил его — все, что напоминало ему о родной деревне, вызывало порой у него только отвращение. Правда, рассказывая о своем детстве Анне, он так вдохновился, что деревня, где он провел ранние годы, предстала даже перед ним самим как мифологический образ, почти волшебный, с прелестной маленькой избушкой, мудрой, доброй коровой, яркими рассветами и зеленым шелковым лугом. Но теперь дурное расположение духа навело его на воспоминания о вечной грязи расхлябанной дороги, вдоль которой тянулись серые, низкие избы, о заскорузлых материнских руках, изуродованных тяжелой работой, о своих черных пятках и страшной зависти к городскому мальчику, приезжавшему погостить к старикам-соседям. Мальчика в августе забирал отец — высокий мужчина в сером костюме — и все деревенские мальчишки и девчонки бежали, поднимая пыль, за его голубым «Москвичем»… Съезжу-ка я на лекцию, решил Филиппов, торчать здесь тошно. Он вернулся в дом. Подруги, высовывая розовые язычки, доедали десерт: фрукты с мороженым, купленным в дачном магазине. Полоса света из окна придавала их лицам восковую желтизну. Залетевшие осы норовили присесть на сладкие блюдца, и Марта вяло отгоняла их, не поднимая глаз.
— Доедайте. — Сказал Филиппов резко, отчего полоса света как бы покачнулась. — И поедем.
— И ты на лекцию? — Сразу догадалась Марта.
— Нужно повидать шефа.
Лера поспешно отодвинула блюдце, промокнула салфеткой растянутые в вечной кроткой улыбке бледные губы и неловко встала.
— Да, да, я еду. Спасибо за обед, Марта. Все чудесно.
Филиппов не водил машину, ему всегда мерещилось, что, едва он сядет за руль, автомобиль остановится прямо посередине дороги внезапно, как часы или институтский прибор — и следующий за ним грузовик не успеет затормозить. И сейчас, заставляя кривенькую Леру бегом семенить за собой, он быстро вышел на шоссе и остановил красные «Жигули». — До городка.
— А там? — Высунувшись, спросил водитель, по виду ровесник Кольки.
— «Академия»
— Когда приехали, остановились, Лера стала испуганно совать Филиппову смятую пятерку. Он отодвинул ее худую руку с брезгливостью.
— Оставь. Выходи лучше быстрее. — Без Марты он особенно с Лерой не церемонился. Она подчинилась ему, положила обратно в сумочку деньги и выбралась из машины, отряхнувшись, точно утка.