От ворот на меня бросился было здоровенный лохматый пес, но встал вдруг как вкопанный, словно почуяв незнакомый запах. После чего, вздыбив шерсть на загривке и поджав хвост, попятился задом. А ведь я даже не успел оскалить зубы или взяться за тонкую кубанскую нагайку…
— Это кого до нас принесло? — из распахнувшейся навзничь двери, едва держащейся на одной ржавой петле, высунулось лицо хозяйки.
Похоже, прозвище свое она носила заслуженно, ибо была совершенно седой бабкой лет ста, не меньше, но с густыми иссиня-черными бровями. Одета в серое рванье, но вроде бы все зубы на месте и склерозами не страдает.
— Здравствуйте, я князь Голицын Лев Сергеевич. Слышал, что у вас наилучшие лозы в краю. Можно ли было бы их прикупить?
— Хм, ну коли ты князь, так, поди, и червонца золотого не пожалеешь…
— Не пожалею и двух, — пообещал я, спрыгивая с седла. — Но сначала покажите мне, какое вино получается из вашего винограда!
— Деловое предложение, — согласилась она. — Так от и заходи, што ль, в хату?
Я накинул поводья верного кабардинского жеребца своего на торчащие колья плетня — этого было достаточно: сам он никуда не убежит и любому нехорошему человеку украсть себя не позволит. Такая порода, такое воспитание.
В доме старухи я был вынужден ходить едва ли не в полусогнутом состоянии. Бабка сразу предложила мне присесть на покачнувшуюся скамью, пнула черного кота, чтоб не лез под ноги, спрыгнула в подпол и поставила предо мной кувшин холодного вина и большой граненый стакан на ножке.
— Пей, што ль, за пробу грошей не возьму.
Сначала я принюхался. Аромат был многогранный, полный, без спиртуозности, четко говоривший, что передо мной именно натуральное вино, а не разведенное самогоном засахарившееся варенье. Уже весьма неплохо для начала.
Рассмотреть напиток на цвет в полутемном помещении было трудновато, но вроде как не мутное, ближе к темному рубину, густое, словно ликер или портвейн. Сделав первый глоток и прислушавшись к своим ощущениям, я признал, что Чернобровиха действительно делает вполне себе яркое, питкое вино.
— Понравилось ли, гостюшка, али не потрафила чем?
— Благодарю, чудесное вино! — искренне признал я, осушив бокал. — Сколько с меня причитается и можно ли осмотреть лозы?
— Што ж нельзя-то? Пошли да и посмотрим, — бабка вскочила на ноги и бодренько, с чисто девичьей грацией распахнула передо мной дверь.
Мы вышли из хатки и, пройдя с десяток шагов, добрались до огороженного плетнем маленького виноградника. Я внимательнейшим образом осматривал каждую лозу, мне было интересно все: что за почва, каков естественный дренаж, сколько выпадает дождей, нужен ли дополнительный полив, каково количество солнечных дней в году, как виноград реагирует на жару, до какого месяца осени гроздья набирают максимальное количество сахара.
Бабка Чернобровиха оказалась весьма словоохотливой особой и крайне подробно отвечала на все вопросы. Мы прошли с ней уже, наверное, с полверсты, не прерывая разговора, абсолютно довольные друг другом. На минуточку мне даже стало странно, что кому-то взбрело в голову обзывать эту милую старушку ведьмой. Меж тем…
— Честно говоря, со стороны дороги ваш участок показался мне гораздо меньше.
— Можно тя под руку возьму, а?
Да кто бы отказал в помощи пожилой женщине, но… Неожиданно крепко вцепившись в правую руку мою, она сделала легкий цирковой кульбит и ловко водрузилась мне на шею. Бабка сжала мои виски костлявыми коленями и приказала:
— Теперича вези меня, покуда семь верст не отмахаешь!
Я было взвился, но старуха сидела крепко, на раз-два не скинешь, а ноги мои сами собой пустились в рысь, переходящую в манежный галоп. Меня пришпоривали, словно норовистую лошадь. Ряды виноградников казались бесконечными, я уже начал уставать, когда в бедную голову мою вдруг стукнулись советы бессмертного писателя нашего Николая Гоголя.
— Так нет же тебе, злобная ведьма, — я резко крутнулся на месте, опуская голову почти до земли, и бабка слетела с шеи моей. — Теперь ты покатай меня, старая вешалка!
Без малейших сомнений и состраданий вспрыгнул я ей на шею и, выпустив львиные клыки, издал такой рык, что Чернобровиха припустила так, будто бы в прошлой жизни она была зеброй и ее съели львы! Пяти минут не прошло, как упала она в изнеможении на пороге своей расхристанной хаты…