— Эй, женщина! Вы тут не умирайте! Если что, оно в мои планы не входило, я ж только за лозой пришел.
В общем, мне пришлось занести полудохлую бабку в дом, уложить на полати и в качестве подкрепления сил поднести к ее дрожащим губам кувшин с ее же красным вином. Хватило пары глотков, чтобы Чернобровиха выдохнула, сладко застонала, и в ту же минуту смотрела на меня уже молодая, крепкая красавица-девка с налитой фигурой…
— Э-э, а где старушка?
— Я за нее, — нежно прошептали алые губы, и я дернул из хаты, не дожидаясь продолжения. Вослед мне летели матюки неудовлетворенной девицы…
…Уже на выезде из станицы меня догнали местный голова и трое казачков. Нет, никаких особых претензий ко мне у них не было. Разве что я, дурак заезжий, вновь омолодил старуху Чернобровиху, каковое событие женскую половину станицы весьма огорчало, а вот мужскую в той же степени радовало.
Посему от меня потребовали дать слово впредь их края объезжать стороной, а в качестве компенсации предложили связку тех самых лоз из ведьмовских посадок. Чему я был невероятно рад, охотно дав все обещания: «Да чтоб я по доброй воле второй раз к вам сунулся⁈ Увольте».
Однако вот так сумел я вывезти знаменитый сорт Прасковей. Вино из него получалось ярким и насыщенным, сам же виноград был внедрен мной в Крыму и при должной селекции дал отличные результаты при купаже.
А сращивание лоз, прививки одного сорта к другому являются важнейшим фактором работы любого винодела. К примеру, те же кубанцы щедро использовали давно проверенную грузинскую лозу, любящую землю с камнем. Донцы искали менее привередливые сорта, привычные к климату степной суши.
Как их свести вместе на щедрой крымской земле, да так, чтобы их лучшие качества стали безупречными?
Учитывая, что с Кавказа мне много чего удалось отправить до Феодосии, мои поиски более велись в низовьях Дона.
И пусть виноделы местные неохотно раскрывали тайны свои, но зато делились лозой даром, лишь только услышав о цели моей поднять вина Крыма!
Именно там впервые нашел я устойчивый к непогодам «красностоп» и «цимлянский черный». Оттуда же были привезены мною и «махроватчик», «плечистик», «пухляковский белый», «ольховский» и «кумшацкий белый». Не все прижились, но некоторые после минимальной селекции меняли имена, становясь гордостью крымских погребов.
Будучи по пути следования на хуторе Ведерников, за столом с неплохими, хоть и кустарными белыми винами услышал я странный рассказ, возбудивший и любопытство мое, и честолюбие.
— А тока по ночи от нас до ближайшей станицы дорога-то, считай, закрыта, — остановили меня хозяева, уговаривая отправиться в путь с рассветом. — Нельзя тебе, твое благородие. Лютують у нас!
— Разбойники, что ли? — не поверил я.
— Да если бы, — перекрестился хозяин хутора. — Разбойникам казачки бы вмиг бошки-то посекли! Нечистая-а…
В общем, появился у них на дорогах какой-то неизвестный ужас, летящий на крыльях ночи! Нападает на одиноких прохожих: мужчин, женщин, детей ли — без разницы, а вот животных не трогает. Особого графику тоже не имеет, бывали случаи — проходили люди спокойно, а бывало — ушел человек, так наутро от него только останки нашли: плоть сухая на скелет натянута и ни капельки крови в том трупе нет…
— Это вы мне сейчас сказки про Дракулу пересказываете? — улыбался я, прекрасно отдавая себе отчет в том, что летающие вампиры у нас в Российской империи не водятся.
Упыри есть в центральной части, ближе к Золотому кольцу, убыры — далеко в Башкирии, вурдалаки — это к Малороссии, да и то, говорят, будто бы из земель румынских до нас заползли. Но не летают же ни те, ни другие, ни третьи!
Так что здоровый скептицизм мой возобладал над возможностью выспаться на сеновале с комарьем и предпочел любопытство безопасности. К тому же с бельгийским револьвером не расставался я никогда, а галунная шашка с «великокняжеским» клинком висела на бедре моем. Вооружен по полной, не говоря уж о том, что в ряде случаев накрывало меня перевоплощением, так что причин для страха отыскать казалось трудно…
— Зря ты это, твое благородие, ох зря, — сетовали хуторяне, распахивая передо мной ворота. — Посидели б еще, другого винца выпили, песни попели, куда ж на ночь-то глядя? Нечистая шалить, грехи наши тяжкие…
Ну, так вы же меня по маковку накачали донской дегустацией! Это, если кто не в курсе, когда вино пробуют не глотком, не стаканом, а бутылью. Иначе как же ты вкус-то осознаешь? Меньше нельзя, несолидно будет, не закупоривать же заново, да и перед бабами стыдно, наливай давай, не срамись, прости Господи…