— Это неважно! Нашим читателям хотелось бы понять, как вы дерзнули даже помыслить о том, что вина российские могут хоть на версту приблизиться в славе к французским. Как вы посмели затеять эту заведомо проигрышную авантюру против самой Франции, признанной столицей виноделия культурной Европы? Как можно было допустить греховную, бесчестную и подлую мысль о том, чтобы отнять у Парижа-а… его исконное право-о… на лучшее шампанское в мире-е⁈ Да кто вы такой после этого⁈
— Я — князь Лев Голицын. А вы — труп.
Если кто считал или считает, что такие оскорбления в лицо Голицыны спускают кому угодно — хоть царю, хоть послу, хоть прессе, — вы глубоко ошибаетесь. И нет, разумеется, я не убил этого напыщенного идиота.
Просто мои же рабочие со всем уважением и почетом запихали его в бочку из-под барабули и отправили прямым рейсом в Новороссийский порт. Надеюсь, это прибавит столичному журналисту ума и такта? Крым — это вам не бардачный Санкт-Петербург, здесь свое понимание чести и культуры…
Но вернемся к разговору. У нас тоже есть солнечные высокогорья, но сорта крутого «саперави» там не прижились. Да, также есть и тенистые места с камнем в почве, но грузинский «мукузани» их отторгал, вылезая корнями вверх. Да, есть мягкий суглинок с нужными дождями и солнцем на бо́льшую половину дня, но теплолюбивый «ркацители» тихо и гордо умирал при всех необходимых заботах…
А вот классический французский «шардоне» неожиданно держался изо всех сил. Как и, к примеру, жуткий капризник «совиньон-блан», который при минимальном селекционном сочетании с другими сортами вдруг бодро пошел в рост! Столь же противоречиво вели себя и другие иноземные сорта, но в ответе за вино именно я всегда оставался крайним.
— О, месье… этот вин, оно… слишко́м грузинско́е!
— Э-э, батоно, это же на фкус чистаэ французскаэ!
— Синьор, я не… но это точно не Италия! Это, скорее, отличное рейнское…
— Мин херц, это вино более похоже на римские сорта. Рейн делает лучше!
…А ведь все это добро на моих глазах выращивалось, культивировалось, селекционировалось, купажировалось, производилось и выдавалось готовым продуктом именно у нас в Крыму!
Каждый из приезжих сомелье опирался на собственный опыт и высказывал именно свое мнение, но никто из них не мог и посметь поверить, что лучшие вина всех этих земель могли прямо сейчас быть поданными в России и тем не менее являться местными, крымскими, сугубо провинциальными. Так-то…
И как же хорошо, что на определенном этапе мне вдруг удалось ужать себя до одного-единственного дела и, забросив все остальное, отдать себя производству чисто российских вин. И ничему другому…
…Вернувшись в Парадиз, всю ту половину поместья, что принадлежала милейшей княжне Надежде Засецкой, я открыто использовал для создания первого и единственного на тот момент завода по культурному созданию шумного вина. И цель моя казалась единственно важной во всех смыслах.
Другая часть отцом, мудро позаботившимся о правах обоих детей своих, была отдана ее брату. Однако же братец всегда нуждался в деньгах, и я волей-неволей присматривался и к его землям. Но вы уже знаете, чем это закончилось…
— Дарагой, зачэм ты так много пиешь?
— Я вынужден дегустировать вина, чтобы разобраться, что и как. Какое принять в работу, какое уже можно пустить в продажу, а с кем еще долго определяться по тонкости вкусовых градаций.
— Вах, ты сырьезна думаешь, что пьяница может панимать вкус вина? Нэт! Пить надо нэ стаканами, а чуть-чуть, одын глоток! Катай на языке, нэ спеши, чувствуй акцэнты! Учись, дарагой, и ты будешь самый лучший знаток любога вина… но не пьяница! Таких в Грузии прэзирают, э-э…
— Папа не пьяница-а, папа хороший! Мы тебя люби-и-им!
Меня поддерживала милая княжна и две милые дочери. По чести говоря, я всем сердцем надеялся именно здесь создать место по производству настоящего российского шампанского, ни разу ни в чем не уступающего французскому! Пусть для любого, кто хоть что-то понимает в игристых винах, ясно, что задача сия была абсолютно немыслима! Ну вот невозможно, и все…
Для лица же не разбирающегося разницы между именно шампанским и другим иным игристым вином в принципе нет. Довольно того, что напиток шипит, булькает, пускает пузырики… А она есть!
И, пся крев, как выразились бы мои сестры-католички, разница эта весьма существенна! Поскольку заключена не только в тонкостях вкуса, но и в особенностях производства. И все тайные моменты оные были аж три столетия незыблемыми, покуда я не начал создавать свое шампанское в Крыму.