Троих ухажеров я поймал и отдубасил под венецианской крепостью вблизи Судака. Места слабо обжитые или уже давно забытые, жаловаться некому, они и не пытались. Еще двух, более важных и весомых по чину, пришлось немножечко утопить в море. Не до смерти, разумеется, но таков их рок и судьба.
И нет, невзирая на внешнюю грубость поступков моих, в оправдание могу сказать: двое, не скрываясь, смеялись мне в лицо, говоря, что рассчитывают тянуть с княгини деньги; один был убежденный «коллекционер сердец»; а четвертый даже признался, будто бы так перековывает интимные привычки свои с мужеложства в иное лоно, но пока получается не очень. Остальные тоже были не лучше…
— Лэв, дружочэк мой! Ти, случайно, нэ видал, куда ушла яхта подполковника N?.. И еще, помнишь, к нам заэзжалъ граф F?.. Обещали зайти — и нэт… Пачэму, э-э⁈
Я даже и не пытался врать, честно предупредив, что они не посетят дом наш ни сегодня и никогда. Наденька делала вид, что ни о чем не догадывается, но всегда была готова к новым сердечным искушениям. Прав ли был я?
Не знаю, но согласитесь же, печальные действия мои были в той или иной мере оправданы попытками сохранения иллюзии семейного очага! Хотя, признаться, бывший глава местного дворянства, сука Засецкий, так и не дал своей супруге разводу. А каково в те годы жить женщине, не имеющей за собой ровно никаких прав? Одно сплошное разочарование и праведная месть всем мужчинам!
Тем более что, признаться, тратил я на тот момент много-много-много больше, чем получал. Поскольку уже окончательно осознал единственное дело всей жизни моей — создание культурного русского виноделия, ни разу не уступающего достигшим мировых высот странам Европы! Почему?
Да смотрите же сами, как и о чем я списывался с ведущими торговыми винными домами Франции.
«Месье Периньи, каковой же на данный момент представляется вам идея создания заводов культурного виноделия на юге России?» — уважительно писал я ему.
«Дорогой князь, думаю, что возможно все! Земли Тамани и низовий Дона, как и перспективы Крымского полуострова, очень высоки, — он также не счел зазорным опуститься до ответа. — Однако для того, чтобы получать с этих земель даже самое слабенькое винцо, вам потребуется три жизни! Три, друг мой! Запомните это и примите добрый совет: не стоит… прошу вас… не надо зря позорить имя ваших благородных предков. Даже начинать все это… вот, право же, не стоит…»
Да! Я навсегда запомнил его слова и был уверен, что настанет момент, когда я смогу при всех дать ему сдачи! Нет, не кто-то другой, не моя страна, а именно я сам! Ибо, даже по его словам, без культивирования и научного подхода было ясно, что земли юга Крыма, Массандры, Бельбека, Бахчисарая и даже той же степной Тамани способны к изготовлению вполне себе конкурентных сортов вина!
«Так, значит, просто некто, имеющий в запасе время, силы и достаточное количество денег, может совершить то, что не удавалось никогда и никому. Это был вызов, господа! А мне не известен ни один из Голицыных, кто в подобной ситуации сдался бы или отступил», — записал я в своем дневнике.
Точно так же после уничтожающей меня переписки я начал закупать различные сорта винограда из Франции, Испании, Португалии, Германии, Италии и Греции. Как и новые бутылки для моей неспешно растущей коллекции, что ни у кого не вызвало особого удивления, в первую очередь у прекрасной моей Наденьки. Да мало ли чем мается богатый барин?
Хотя иногда даже она не понимала, что происходит:
— Я влюбилась всэм сэрдцэм в князя! Или в винодэла с Сигнахи⁈ Что тибэ дороже: саперави, киндзмараули, ркацители, напареули, цинандали, ахашени, мукузани или я? Вах!
Если бы я ответил правду, она бы вышла из дома, а не спустилась в подвал и не принесла вина. Мы сидели с ней лицом к лицу, держа бокалы красного, и я наивно считал, что женщина, жаждущая семейного тепла и нежности, готова вдруг слушать бесконечные бредни сумасшедшего:
— Понимаешь, тот же Судак производит свое вино уже четыре столетия. Его гонят даже крымские татары, которым запрещено пить алкоголь! Частные винодельни господ Веймара, Метаксы, Хрущова, купца Крича, братьев-греков Лулудаки уже делают вполне себе питкие вина. И пусть самые дорогие стоят по рубль двадцать за ведро, но это… это все равно шмурдяк! Крым благодаря уникальности климата, количеству солнечных дней в году и разнообразию почв способен выдавать наилучшие вина мира! Но лишь после приложения к этому труда и научного подхода…