Пахло дезинфицирующим средством, жженой костью и лимоном – его ел тощий босой старик в тюбетейке, который устроился за столом на пятачке, свободном от мусора. Старик вытирал лимон о пиджак, разрезал пополам, отправлял половинки в рот и тряс утлой лысой головой, с шумом выдыхая через нос.
– Вы кто? – спросил я, сглатывая слюну. – Что это за место, черт возьми?
– Очнулся! – Старик вскочил, вытер рукавом губы. – Очень, очень рад! Разрешите представиться: я – Фосфор. А это – Флик…
Из полутьмы выступил плечистый мужчина в шляпе и футболке, на которой под портретом президента было написано «In Putin we trust».
Он был бос, как и старик, и у него, как и у старика, ногти на ногах были черными.
– Флик, – продолжал старик, – это, конечно, прозвище. Флик – это слой кожи в наборном каблуке. Мы тут обувь починяем, знаете ли. Сапожники. Любимая наша поговорка – с рук сдал, с ног само свалится. – Хихикнул. – А вы, значит, Кинто…
– Я не Кинто, – сказал я, – я…
– Здесь вы – Кинто. – Старик взмахнул руками. – То есть попросту – Никто. Господин Никто.
– Как я сюда попал?
– Вы ничего не помните?
– Н-нет…
– Я вас на улице подобрал, – низким голосом проговорил Флик. – Вы лежали без чувств…
– Я – что?
– Без сознания, – уточнил Фосфор. – Вы потеряли сознание.
– Но я никогда не терял сознания! Ни разу в жизни!
– Всё когда-нибудь случается впервые.
– А почему сюда притащили, а не в больницу?
– Сюда было ближе. Да и случай, надо сказать, не медицинский…
– В каком смысле? Чувствую я себя неплохо.
– У вас кризис, дорогой Кинто. Эк-зис-тен-ци-аль-ный. Понимаете? Вы задаете вопрос: «Зачем я живу?» – и не находите ответа.
– Все этот вопрос задают…
– Но не все от этого страдают до потери сознания.
– И откуда вам это, черт возьми, известно?
– Да мы всё про вас знаем, господин Кинто, – сказал Флик, опускаясь на ящик. – Пятьдесят два года, отец – инженер, мать – учительница, рост сто восемьдесят четыре, вес восемьдесят восемь кило, греческая стопа, в детстве страдали роландической эпилепсией и синдромом Виллебранда-Юргенса…
– Что за черт – греческая стопа?
– Это когда второй палец ноги – он называется пальцем Мортона – длиннее первого… а еще бывает египетская стопа, латинская…
– У меня спина затекла, – перебил я Флика.
– Так разомнитесь! – Фосфор хлопнул в ладоши. – Можете пройтись, сплясать… можете даже уйти – можете, можете, но я бы не советовал…
Я встал, обошел кресло по кругу и остановился перед стариком.
– Чего вы хотите? Денег? Почку? Или просто торгуете лотерейными билетами?
Флик громко хмыкнул.
– Ни денег, ни почки вашей нам не нужно, господин Кинто, – сказал Фосфор. – Хотите чего-нибудь выпить? Чаю? Вина? Воды? Может, кофе? Двойной эспрессо без сахара, как вы любите?
– Кофе, – сказал я. – Вы что, следили за мной? Копались в моей медкарте? Зачем?
– Пожалуйста. – Флик тотчас протянул мне чашку кофе на блюдечке, хотя я не заметил, чтобы он включал кофемашину или чайник. – Нам незачем за вами следить, господин Кинто, у нас профессия такая – всё знать.
– Полиция? ФСБ? – Я пригубил кофе – он был отличным. – Или, упаси бог, ЦРУ? – Глотнул еще. – Ну, что? Не морочьте голову!
– Душу, – сказал Фосфор. – Мы хотим купить у вас душу.
– А на самом деле?
– Душу, господин Кинто, и больше ничего.
– Это игра такая?
– Почему вы так решили?
– Ну… псевдоним у вас игровой – Фосфор. В переводе с греческого – светящийся. Перекликается с Люцифером светоносным. Нет?
– Нет, – сказал Фосфор. – Мы не играем – всё всерьез. Мы не совсем слуги дьявола – скорее, работаем по франшизе. Я занимаюсь этим девятьсот лет, Флик – семьсот…
– Семьсот двенадцать, – ворчливо поправил Флик.
– Может, я уже пойду? А кофе очень хороший, спасибо. И спасибо, что не бросили на улице!
– Не спешите. Как я уже говорил, мы работаем по франшизе. При этом, разумеется, приходится выполнять условия договора с хозяином бренда, а он, в свою очередь, наделяет нас некоторыми… хм-м… качествами и полномочиями…
Я посмотрел внимательно на Фосфора и Флика – они не казались чокнутыми – и понял, что лучший способ убраться отсюда поскорее – подыграть этим двоим.
– Значит, вы от имени Люцифера занимаетесь скупкой душ? И Фауст – ваших рук дело? И Дон Жуан? И Кьеркегор со Ставрогиным и Иваном Карамазовым? И я должен поверить, что…
Фосфор остановил меня неожиданно резким жестом.
– Вам выпала редчайшая в наше время возможность – продать душу дьяволу. Вы имеете право отказаться от нашего предложения, и тогда мы с вами тотчас распрощаемся. Если же вы согласны, мы без промедления подпишем договор. Минутное дело, господин Кинто!