– Значит, я не смогу создать абсолютное совершенство?
Фосфор фыркнул.
– Абсолютное совершенство! Какой пафос! А нам, господин Кинто, известно, что вы не любите пафоса, даже боитесь его…
– Если речь идет о ложном пафосе, то да…
– Более того, чтобы избежать пафоса, вы вместо некоторых слов произносите – вслух или мысленно – слово «тринадцать»…
Я пожал плечами.
– «Тринадцать», – продолжал с ухмылкой Фосфор, – вместо слова «любовь», например…
– Ну и что? – нехотя сказал я.
– Зря вы так кукситесь, господин Кинто. Мы – хозяева своего слова. Даже богословы не могли отказать дьяволу в благородстве натуры. Да, да, да! Вы сможете – конечно, сможете – создать абсолютно совершенное произведение, стоит вам только произнести слово «тринадцать». Но имя автора, но вся эта слава, шумиха, фанфары-барабаны – ну, это такой сладкий пафос… всё это такоетринадцать,что с души воротит…
– Хитро, – сказал я. – То есть чем ближе к совершенству, тем ближе к погибели… Путь к совершенству – путь на эшафот?
– Забвение для вас – погибель? – Он воздел руки к потолку. —Вот – цветы эгоизма, вот – плоды самовлюбленного века! Имя – всё, деяние – ничто! И никому в голову не приходит, что на самом-то деле – наоборот!
– И что же, даже потомки не докопаются, кто автор шедевра?
– А что мы знаем о Шекспире? Или о Тутмосе, который создал портрет Нефертити? И который из семи Гомеров написал «Одиссею»? – Он перевел дух. – В конце концов, вам шашечки – или ехать?
– И все-таки есть в этом что-то жульническое, – проворчал я.
– А кто спорит? На то мы и здесь. Итак! Осталось предупредить вас, что договор вступает в силу, как только вы его подпишете.
Он выложил на стол папку с бумагами.
– Один экземпляр?
– Таковы правила.
Я полистал бумаги, сверху донизу заполненные какими-то цифрами, звездочками, кляксами: ни одного слова на известных мне языках.
– И на каком языке это написано? Ну позвольте, господа черти, не могу же я подписывать договор, в котором только крокозябры какие-то!
Фосфор участливо улыбнулся.
– Не нервничайте, господин Кинто, и не торопитесь. Возьмите договор в руки…
Скривившись, я взял в руки папку.
– Закройте глаза… так… вдумайтесь: вы держите в руках не стопку бумаг, а собственную жизнь. Настоящую жизнь, огромную. Она еще не случилась, но, как только вы поставите подпись, всё изменится. Всё, понимаете? Вы станете господином всего сущего и пастырем своего бытия. Прислушайтесь… это шаги новой жизни…
– Это у меня в животе бурлит от голода, – пробурчал я.
– Вы держите в руках книгу своей жизни. Чувствуете ее тяжесть?
Папка действительно стала гораздо тяжелее.
– Она тяжелеет, тяжелеет… тяжелеет… – продолжал Фосфор голосом циркового гипнотизера. – Еще тяжелее…
Я не выдержал – выпустил папку из рук, и она с грохотом упала на пол.
– Интересный фокус…
Но Фосфор не унимался.
– Попробуем еще раз. Возьмите ее. Ну же, берите!
Я поднял папку с пола.
– Чувствуете – теперь она тянет вас вверх? Тянет, тянет…
Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы удержать папку над головой.
– Еще… еще…
Подошвы мои оторвались от пола, я повис в воздухе и продолжал подниматься.
– Два сантиметра, три… пять… хватит!