Он остановился в двух шагах от огромного дверного проема, откуда ему хорошо было видно и слышно всё, что происходило в столовой. Во главе стола с глиняным кувшином в руке разглагольствовал Маноцци – голый, но в черной шляпе, черных очках и черной перчатке на левой руке. Голая Джина, выставив красивый зад из-под стола, делала мессеру минет. Других голых мужчин и женщин Полусветов не знал – они пили, ели и спаривались, не замечая никого и ничего вокруг. В столовой плавал дым, и это был не табачный дым.
У дальнего окна за сервировочным столом колдовал мужчина в фартуке. Он стоял спиной к двери, и Полусветов не мог разобрать, что он там делает, пока мужчина в фартуке не повернулся к компании, держа в одной руке бокал с вином, а в другой – большое блюдо с головой мальчика в центре. Это была голова Лео, сына Карины. Полусветов хорошо помнил фотографию мальчика – и был уверен, что не ошибается.
– Тринадцать, – сказал он, доставая из кармана «Беретту» с магазином на двадцать патронов, и шагнул в столовую. – Всем стоять.
Он навел пистолет на мужчину в фартуке, который замер в нескольких шагах от него с бокалом и блюдом. Это был кучер, который привез их сюда из Вероны.
– Мессер Фабио, – сказал Полусветов, – может, объясните, что тут происходит?
– Это шоколадная голова, – сказал Маноцци, не сводя взгляда с пистолета. – Можете попробовать – белый и черный шоколад, очень вкусно…
Кучер нервно захихикал.
Джина вылезла из-под стола, села на ковер, широко раскинув ноги, и захохотала.
– Сюда, – приказал Полусветов.
Кучер приблизился, держа блюдо на вытянутой руке.
– Шоколад, – сказал Полусветов. – Вижу. Это значит, что вы его знали. А что у него в зубах?
– Какая-то монета, синьор, – пролепетал кучер.
– Дай сюда.
Кучер выдернул из шоколадного рта монету, протянул Полусветову.
Это был серебряный сестерций.
Лицо шоколадного мальчика было точной копией лица Лео, каким он был запечатлен на фотографии в гостиной Карины.
– Медленно опусти блюдо на стол, – приказал кучеру Полусветов. – И проваливай отсюда. А вы… – Он обернулся к Маноцци. – Вы сейчас кое-что мне расскажете, мессер. О лестнице в башне и о мальчике с серебряным сестерцием на шее…
– С глазу на глаз, синьор, – сказал Фабио, бросая выразительный взгляд на голых мужчин и женщин. – Прошу вас, синьоры, не беспокойтесь, но оставьте нас наедине…
Через минуту гости, похватав на ходу одежду, покинули столовую.
Мессер Маноцци надел трусы и сел в кресло.
– Я застрелю вас, если почувствую ложь, – сказал Полусветов. – Без колебаний и без сожаления. Вам понятно?
Маноцци кивнул.
Полусветов сел напротив, положив беретту на стол.
Мессер закурил и глубоко вздохнул.
– Откуда у вас эта монета? – спросил Полусветов, постукивая ребром сестерция по столу. – Слушаю, мессер.
– Мне дал ее Микеле, мой брат. Он служит смотрителем общинных кладбищ…
– И монета принадлежала не мертвецу, так?
– Она принадлежит мальчику, который… он гостил у Микеле…
– Гостил? Одну пулю вы уже заслужили, мессер Фабио.
Маноцци обмяк и стал рассказывать по порядку.
Всё дело в его брате – горбуне Микеле. Он родился злым. Был злым ребенком, злым юношей, стал злым стариком. Он старше Фабио, очень силен и обладает чудовищным воображением. Когда младший брат впервые влюбился, Микеле заставил его пригласить девушку домой и изнасиловал ее. А потом пригрозил брату смертью, если тот вздумает проболтаться. Девушка открылась родителям, те обратились в полицию, было проведено расследование, но Микеле не оставил никаких следов, а Фабио ничего не видел. Вскоре после этого младший брат перебрался в Милан, учился в университете, пытаясь забыть этот страшный случай. Он даже впал в религиозный раж: утром и вечером горячо молился Господу, на исповеди рассказал всё священнику, который потребовал, чтобы Фабио обратился в полицию. Но вместо этого Фабио подверг себя самобичеванию и стал носить власяницу. Дело дошло до язв на теле, но Фабио не сказал врачу ни слова об истинной причине травм. Он никогда не видел, чтó делает брат с жертвами, но воображение – первый наш враг, оно преследовало его, подсовывая одну омерзительную картину за другой… эти расширенные глаза, потные тела – детские, хрупкие, беспомощные… поначалу они сопротивлялись, но вскоре ужас лишал их сил… Микеле умел внушить страх одним взглядом, а уж его мощные руки, заросшие черными волосами, его толстые сильные паучьи пальцы, рвущие упругую розовую плоть… Всё чаще Фабио казалось, что он сходит с ума. Он боялся Микеле. Брат настиг его и в Милане. Микеле учился в бухгалтерской школе, а вечерами приходил к брату, требуя, чтобы тот заманил к нему девочку или мальчика. Издерганный, измученный бессонницей и муками совести, Фабио привел к себе девушку и принес ее в жертву своему горбатому богу. Микеле увел девушку с собой, а потом она исчезла. Позднее Фабио узнал, что ее тело нашли в какой-то горной хижине.