– Я не спешу: у меня в запасе шестьсот шестьдесят шесть лет, четыре месяца, семь дней, два часа, шестнадцать минут и четыре секунды. Но я помогу вам, насколько это в моих силах: вы напишете всё это гораздо скорее, чем обычно.
Он придвинул к Маноцци бумагу, ручку, и мессер тотчас принялся писать.
Тем временем Полусветов набрал на клавиатуре смартфона номер 113 и нажал кнопку.
– Человек, который похищал и убивал детей в Милане, Риме и Вероне, – сказал он, когда ответил дежурный полицейский, – находится сейчас в доме княгини делла Гарда. Да, последний похищенный – Леонардо Ди Романо. Нет, этого я не знаю. А кто я такой, это и вовсе неважно. Преступник сейчас пишет признательные показания в столовой дома княгини. Возможно, у него диссоциативное расстройство идентичности. Это тоже неважно. Жду.
Мессер Маноцци строчил с фантастической скоростью, не поднимая головы и только успевая менять листы бумаги. Он писал мелким красивым почерком, без наклона, не зачеркивая.
Вскоре послышался звук полицейской сирены.
Полусветов дождался, когда полицейские поднимутся в столовую, и поднялся им навстречу.
– Вот этот человек, синьоры, – сказал он. – Его зовут Фабио Микеле Маноцци. У него еще… – Взглянул на часы. – У него еще около пяти минут, чтобы закончить работу, так что пока не беспокойте его расспросами…
– Назовите свое имя, синьор… синьор?
– Тринадцать, – сказал Полусветов.
Полицейские – их было трое, – сразу забыв о Полусветове, заняли места вокруг стола, не спуская глаз с мессера Маноцци, который заканчивал шестьдесят четвертую страницу своего рассказа.
На следующий день все новостные издания Италии сообщили об аресте серийного убийцы М., который много лет скрывался от полиции. На его совести – более тридцати жертв в Вероне, Милане и Риме. В интересах следствия его настоящее имя не называлось. Он дал письменные признательные показания. Благодаря этому в тот же день полиции удалось обыскать его убежище в деревне Д., где были обнаружены многочисленные улики, подтверждающие виновность М. по крайней мере в одиннадцати преступлениях.
В подвале этого дома содержался несовершеннолетний Л., которому оказана медицинская помощь. Кажется, это единственная жертва М., которой удалось выжить.
М. сейчас находится в специализированном медицинском учреждении, где врачи пытаются оценить его психологическое и психическое состояние. Однако его вменяемость не вызывает у медиков сомнений.
Расследование продолжается.
Источник в веронской полиции на условиях анонимности сообщил, что под влиянием неизвестных событий М. внезапно принял решение о признании, заявив, что «это было озарение». Оказывается, как сообщил тот же источник, процитировав М., «муки совести – не выдумка Достоевского». Во всяком случае, именно таким образом, на грани наивности и комизма, М. объяснил свое признание в совершённых преступлениях.
В другом разделе новостей, никак не связанном с М., рассказывалось о страшном открытии в поместье княгини делла Гарда, где в башне XIII века под ступеньками лестницы были найдены останки 398 человек, преимущественно детей. Специалисты проводят анализ находок, но уже сейчас ясно, что самой «свежей» кости в этом оссуарии не менее трехсот лет. Выясняется, как кости попали в поместье княгини и кто мог быть причастен к преступлениям, которые совершались в течение пятисот лет.
«Это напоминание о тех мрачных временах, – заявил профессор истории Марио Симонетти, – когда жизнь человека из нижних слоев общества часто стоила дешевле денег, а горячая вера в Бога балансировала на грани человеческого, нередко оборачиваясь служением дьяволу».
– То есть, – сказала Кора, когда Полусветов завершил рассказ, – у тебя не было никаких доказательств?
– Это было озарение, – сказал Полусветов. – Когда я нашел эти кости в башне, в голове как будто свет включился. – Полусветов помолчал. – Эти кости не имели никакого отношения к Маноцци, но благодаря им я вдруг обрел сверхъестественную уверенность в себе. Когда мессер стал рассказывать о своем горбатом брате и его преступлениях… его интонации, его страсть, его ярость – всё это сразу меня насторожило… рассказывая о злодеяниях брата, он говорил, конечно, о себе, о своем темном «я», и говорил с таким эмоциональным подъемом… что-то мне настойчиво подсказывало, что никакого брата у него никогда не было, и это потом подтвердилось… но да, это были предположения, а не доказательства… интуиция…