– Интонация, страсть, ярость, интуиция – и никаких улик…
– На бумаге он всё так подробно описал, что полицейским оставалось только следовать проложенным маршрутом, и я думаю, что они не пропустили ни одной улики… Звонила Карина – благодарила за сына…
– Я пыталась вообразить, что́ почувствую, если у нас украдут Кло, – и чуть с ума не сошла. Представляю, как эта твоя Карина сейчас радуется…
– Не моя, – сказал Полусветов. – Давно не моя. Да и не была моей.
– Его казнят? – спросила Клодин.
– Не знаю, детка. Но вряд ли он когда-нибудь выйдет из тюрьмы.
– Я бы его повесила, – сказала девочка. – А лучше – отрубила бы голову. И чтобы все люди это видели.
– Какие книги ты с ней читаешь, Кора?
– Тургенева и Достоевского, – сказала она. – Бедная княгиня…
Княгиня Пина три дня просидела безвылазно в своих апартаментах, но на четвертый вышла к завтраку с ясным лицом и улыбкой на губах, позвякивая и посвистывая.
– А вы заметили, – сказала она, – что правая рука Фабио в точности повторяет левую? Я впервые встретила такое, друзья мои. Возможно, сердце его еще более лживо, чем облик и речи…
Полусветовы переглянулись.
– Жаль его, конечно, – продолжала хозяйка, – он был хорошим собеседником, чутким и умным, а что касается мужских достоинств, они хоть и скромны, но лучше, чем у скелета в шелковой пижаме. Хотя и хуже, чем у Тони и Джины. Знаете, любовь втроем так бодрит…
Джина с улыбкой подала ей стакан с апельсиновым соком.
– Вы еще не отказались от мысли о Стеклянной церкви?
– Нет, – сказал Полусветов. – Ждем с нетерпением, когда вы, так сказать, явите нам это чудо. Говорят, она появляется на рассвете и исчезает с закатом?
– Раз на раз не приходится.
– Это далеко отсюда? – спросила Кора.
– На расстоянии трех римских миль от сердца, – сказала княгиня. – Но весь путь придется проделать пешком.
– Мы готовы, – сказал Полусветов.
– Не спешите. – Княгиня посерьезнела. – Это очень нелегкое испытание, во всяком случае – для меня. Не думаю, что и для вас оно станет простым. Возможно, оно перевернет вашу жизнь, и ее придется начинать сызнова… как знать… Это событие может стать оправданием всей нашей жизни, ее финалом и ее началом… это не аттракцион с мороженым и лимонадом – это потрясение, каких вы еще никогда не переживали…
– Чем больше вы стращаете, Пина, тем сильнее наше желание увидеть эту волшебную церковь.
– А Клодин с нами можно? – спросила Кора. – Или лучше оставить ее дома?
– Решайте сами. – Княгиня поднялась из-за стола. – Но это произойдет не сегодня – мне надо собраться с духом, очистить помыслы и приготовиться к худшему. Советую и вам заняться тем же. Страх может только помешать нам… И запомните: между рассветом и закатом гораздо меньше времени, чем мы думаем…
Она подмигнула Джине и вышла скорым шагом.
– О как, – сказала Кора. – У старушки даже голос изменился.
– А кто такой Тони?
– Тони?
– Она говорила о сексе втроем, если я правильно понял. Она, Джина и Тони.
– А… это кучер, который доставил нас сюда из Вероны. Антонио. Ты и в самом деле думаешь, что всё это так серьезно? Быть может, она играет очередную роль?
– Если это и роль, то играет она ее всерьез, потому что насчет оправдания обычно не шутят…
– Оправдание всей нашей жизни, – проговорила Кора. – О чем это она? Об оправдании подозреваемого в преступлении я слышала, но – оправдание жизни?..
– Ищи огонь в пепле.
– Но в каком же прошлом ты будешь искать огонь? В том, которое сгорело после встречи с Фосфором и со мной? А у меня и вовсе нет прошлого, а только какие-то бессмысленные осколки… и что – они соберутся в целое там, в Стеклянной церкви, и я вспомню прошлое, в котором не было ни тебя, ни Кло?
– Не знаю, – сказал Полусветов. – Возможно. Но на всякий случай возьму с собой ключ.
Небольшая долина в горах, где когда-то стояла странная церковь, называлась «Nido di Vetro», «Стеклянное гнездо». Полусветов предложил хотя бы часть пути проделать на машине или на лошадях, но княгиня Пина возмутилась:
– Надеюсь, это не намек на мою старческую немощь? В любом случае, традиция требует, чтобы к Стеклянному гнезду мы поднялись пешком!