Схватив насильника за ворот туники, Перикл оторвал его от пола и швырнул в сторону. Аттикос с треском врезался в перекладину, пошатнулся, как пьяный, потряс головой и только тогда понял, кто поднял на него руку. Пыхтя и отдуваясь, он разжал кулаки, которые уже приготовился пустить в ход, а увидев в дверном проеме Кимона, замер, охваченный страхом, проглотил какие-то слова и сник.
Перикл помог Фетиде подняться на ноги. Щеки ее пылали от унижения.
– Разве я не ясно дал понять, что ты не должен приближаться к этой женщине? – негромко спросил Кимон, глядя в упор на старого гоплита.
Аттикос побледнел и пробормотал:
– Ты сказал, что я не должен ее обижать. Я и не обидел.
Фетида вдруг сорвалась с места и с такой силой пнула обидчика, что дощечки-шины на сломанной ноге хрустнули. Аттикос вскрикнул и рухнул как подкошенный на пол. Кровь отхлынула от лица, мгновенно налившегося восковой бледностью. Фетида шагнула к нему, и Кимон, опасаясь худшего, остановил ее.
– Пожалуйста, Фетида, поднимись на палубу. Мы с Периклом перевезем тебя на другой корабль и оставим там.
Она посмотрела на него как на предателя:
– Я понимаю. А как же он?
Слезы, наполнившие ее глаза, пролились на щеки, как вода через край чашки.
– Я свободная женщина, Кимон. Я – гречанка из Фив, – сдавленным голосом продолжила она, всхлипывая и тыча рукой в воздух. – А как же он? Как же быть с тем, что он хотел со мной сделать, пока тот, другой, держал меня? Как ты поступишь с ними?
Кимон мольбам не поддался.
– Я прикажу связать их, а решение приму, когда вернусь. Сейчас, извини, мне нужно идти.
Из-за разбитой двери появилась голова келейста, спустившегося посмотреть, из-за чего такой шум. Кимон сделал ему знак войти.
– Позаботься об этих двоих, хорошо, Нико? Пусть их свяжут, а что с ними делать, я решу потом.
Он повернулся к Фетиде и, смущенный ее растрепанным видом, поморщился.
– Не могла бы ты… Так, ладно. Ты можешь спокойно меня подождать? Если хочешь, посиди в лодке. Мне действительно пора.
Фетида бросила на Перикла горестный взгляд, как будто Кимон унизил ее. Скрывать свою обиду она, похоже, не собиралась.
– Могу. Подожду.
На полу заерзал и застонал Аттикос. По его щеке скатилась слеза. Фетида посмотрела на него без сожаления. Старый гоплит негромко выругался, когда келейст поднял его с пола. Сломанная нога с вывернутой под неестественным углом ступней висела, будто неживая. Фетида, не оглядываясь, вышла вслед за Периклом и Кимоном.
Короткое путешествие к афинскому флагману прошло в гнетущем молчании. Фетида приняла от Перикла плащ, завернулась в него, как в кокон, защищаясь от колючего ветра, и просидела так, не сказав ни слова. Кимон и Перикл, оба одинаково потрясенные случившимся, думали каждый о своем. Обойтись без наказания было невозможно. Аттикос нарушил ясно выраженный приказ своего стратега и триерарха.
С борта корабля бросили веревки, и гребцы, ухватившись за них, подтянули лодку вплотную к борту.
Кимон встал и протянул Фетиде руку:
– Пойдем с нами, если хочешь. Или подожди здесь, но решай быстро.
Женщина заколебалась, но предложение остаться в лодке с двумя здоровяками-гребцами ей было не по душе. Кимона и Перикла она уже знала и не боялась.
На борт Фетида поднялась следом за Кимоном, легко и быстро. Перикл был последним.
На палубе их встретили стоящие навытяжку гоплиты в начищенных до блеска доспехах. К Периклу и Кимону относились с большим уважением, но вниз они спустились в сопровождении вооруженных афинян. Фетида нервно сглотнула. Ей было не по себе в незнакомом окружении, но она доверяла молодым людям. Да, Перикл на острове спас Аттикоса, как она слышала. Однако до этого он дал ей шанс убежать. Пребывая в смятенных чувствах, она склонялась к тому, что не может положиться на него полностью. Кимон был мужчиной именно в том смысле, в каком им не был Перикл, несмотря на его милое лицо и горящий взгляд, который следовал за ней повсюду.
С тех пор как Кимон был здесь в последний раз, флагманский корабль успели переоборудовать. Вытянутое к корме помещение образовывали прибитые к бортам стены. Потолок висел, казалось, прямо над головой, но в целом пространства хватило даже на то, чтобы поместить стол. Теперь на нем лежали листы папируса, на которых можно было рассмотреть очертания береговых линий.
Аристид и Ксантипп уже были здесь вместе с четверкой старших триерархов, которые оживленно обсуждали что-то у стола. Два архонта подняли голову, когда дверь открылась и в комнату вошел Кимон. За ним по пятам проследовал Перикл. Аристид кивнул обоим, Ксантипп же посмотрел на сына испытующе, словно пытался отыскать в нем что-то. Судя по выражению лица, он не получил желаемого результата и потому лишь едва заметно кивнул и снова склонился над картой.