ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Комната в третьеразрядной гостинице «Люкс». Темно. Грязные обои. Огромная кровать посредине комнаты. В нише раковина умывальника, возле нее стоит Лоу и яростно вертит кран. Перед ним заспанный коридорный.
Лоу. Вы сказали, что у вас проточная вода во всех комнатах…
Коридорный. Да, сударь. Можете сами проверить. Вот кран с горячей водой.
Лоу. Но она не течет.
Коридорный. Она текла до войны, сударь.
Лоу. Вы хотите, чтобы я мылся довоенной водой?
Коридорный. Я ничего не хочу, сударь.
Лоу. Где холодная вода?
Коридорный. Холодная иногда течет. Господин из восемнадцатого номера говорил, что она всегда течет в четыре часа утра. Может быть, вы подождете?.. Ничего не поделаешь — все пришло в упадок. Дело, сударь, за американцами.
Лоу. Стоп! Вы не на собрании Объединенных наций. Дело за водой! Принесите кувшин воды и портативную ванну.
Коридорный уходит. Лоу вертит кран. Стучат. Входит мэр, позади редактор.
Мэр. Если вы разрешите…
Лоу. Где вода? Столько бездельников и ничего нельзя добиться! Вас нужно разогнать!
Мэр. Но, господин Лоу…
Лоу. Никаких «но»! Мне надоело разговаривать с олухами. Где вода?
Входит коридорный с крохотным тазиком и чайником.
Вот ваша Франция! Античный свинюшник! Коллекция средневековых лодырей! (Хватает мэра за воротник.) Что вы здесь крутитесь? Займитесь лучше водопроводом.
Мэр. Господин Лоу, мы работаем с утра до ночи… Мы приняли все меры… Это послевоенная разруха… Вы сами видите, как мы разорены… Именно поэтому мы так рады вашему приезду…
Лоу. Вы еще смеете издеваться? Вы рады? Но я, черт побери, не рад! Я хочу мыться, понятно? По-вашему, я могу влезть в эту мисочку? Мы, американцы, не метафизики, мы моемся, а не занимаемся любовными интрижками.
Мэр. Господин Лоу, мы делаем все от нас зависящее. Но без американской помощи…
Лоу. Это я уже слышал. Вы не на конференции шестнадцати наций. Вы думаете, что Америка пришлет вам клопоморов?
Мэр. Я вас уверяю, как мэр города, что мы приняли срочные меры…
Лоу. Вы мэр города? Удивительно!.. Я вас принял за хозяина этого клоповника. Будем знакомы. (Протягивает руку.) В общем, я люблю мэров. Мэр Джексона славный парень, только он слишком любит виски и потому голосовал за сухой закон. Садитесь прямо на кровать: я не выношу этикета. А кто же этот господин?
Редактор. Разрешите представиться: ответственный редактор единственной местной газеты «Фламбо дю миди».
Лоу. Газетчик? Что же, и это дело. В общем, я люблю прессу. Хороший журналист делает доллары и не мешает другим. Так или не так? Но почему у вас только одна газета? У нас в Джексоне две газеты: конкуренция — это двигатель жизни. Должны быть две газеты, два универмага, две партии. Но одна жена, одна монетная единица, один бог. Так или не так? Сколько у вас в городе партий?
Редактор. Не считая мелких — шесть.
Лоу. Чересчур много. Знаете что, закройте четыре. Нужно экономить, особенно теперь, когда вы в пиковом положении. В Америке много долларов и всего две партии — республиканцы и демократы. Вы можете их называть по-своему, — мы уважаем чужие обычаи. Подумайте, шесть партий и ни одной ванны! Я не хочу вас обидеть, я знаю, что французы исторический народ. У нас в Джексоне есть бар с джазом, там замечательные коктейли, и вы знаете, как он называется? «Старая Франция». Мы умеем ценить чужие достоинства. В общем, вы мне нравитесь, поэтому я скажу прямо — вам нужно учиться. Я здесь второй день и вижу вашу слабость — никакой инициативы. Я спрашиваю: «Почему нет воды?» А мне говорят про американскую помощь. Глупо и безнравственно. Конечно, мы вам поможем. Джим говорил, что это на мази. Но мало получить доллары, нужно уметь с ними обращаться. Доллары дают деловым людям, не шелопаям. Вы отстали на сто лет. Когда-то европейцы открыли Америку, построили города, построили мой Джексон. Мы перед Европой в долгу, а мы, американцы, отдаем наши долги, мы теперь должны открыть Европу, построить здесь нечто порядочное — как Джексон. Без клопов. Без метафизиков. И без коммунистов.