— Сэр Брайан де Джей и его храмовники ищут их, государь мой король.
Ну, хоть какое-то подспорье для Короны — горстка английских тамплиеров, ищущих королевского благорасположения, пришли, дабы присоединиться к Длинноногому под тем видом, что своими действиями шотландские крамольники исторгли себя из лона Церкви. Очень кстати, что епископ Бек охотно согласился, хотя убедить удалось немногих, и шотландские храмовники желанием вступить в его ряды отнюдь не пылают, хотя их магистр Джон де Соутри и присоединился к армии.
Не имеет значения: несмотря на скудное число, тамплиеры пользуются грозной репутацией, а уж раз во главе выступают сразу двое магистров, то сам Господь на стороне английского войска, сейчас расползшегося по землям прецептории Храма в Листоне в ожидании вестей о скоттах.
И все же армия, созванная ценой немалых затрат и трудов, тает с такой же скоростью, с какой растут расходы, подумал Эдуард. Раны Христовы, да он призвал людей еще в феврале, когда сам воевал во Фландрии, отрядив их на север в подкрепление де Варенну. На Рождество было 750 копий и 21 тысяча пехотинцев, а к концу марта осталось лишь пять тысяч, так что все пришлось повторить сызнова, прибегнув к валлийцам и иноземцам.
Он хотел покончить с этим. Ему предстояла женитьба, за которую пришлось дорого заплатить перемирием с Филиппом Французским, получив шестнадцатилетнюю невесту по имени Маргарита. Христе, ему уже под шестьдесят, однако она досталась с настоящим сокровищем — повозкой золота и ключом от города Гиень, так что он может позволить себе пропускать смешки мимо ушей. Конечно, у него за спиной, в лицо никогда, — но он все равно их слышал.
— Решу завтра, — изрек Эдуард, недовольный собственной примирительной интонацией, и отвернулся, пока кто-нибудь из государей не надумал сдуру настаивать. Вернувшись в прохладу шатра, он рухнул в курульное кресло и хлебнул вина.
И до конца дня в гнетущей жаре, в пелене древесного дыма и запахов кожи, конского навоза и дерьма армия сидела, ворчала и мечтала о еде.
Всадники прибывали и убывали; солнце устало клонилось к великолепной гибели, и в факелах заскворчали гибнущие насекомые.
Потом, словно благословенный дождь, из тьмы появились всадники, понукая понурившихся коней к королевскому шатру. Они были шотландцами, и стража отнеслась к ним с подозрением, но в конце концов их предводители, чумазые от пота трудной поездки, предстали пред ликом короля.
Хотя шотландские нобили граф Патрик Данбарский и Жильбер д’Умфравилль, граф Ангус, и претендовали на то, что они такие же англичане, как сам Эдуард, тот смотрел на них с озлоблением, не доверяя ровным счетом никому. Они увидели синеву вокруг его глаз, зловеще набрякшее веко и перешли к делу без экивоков.
— В тринадцати милях, — провозгласил Данбар.
— В Каллендарском лесу, — присовокупил д’Умфравилль. — Под Фолкерком.
Эдуард позволил себе улыбнуться. Вероломство, как всегда, пустило свои козни в ход, и он отыскал Уоллеса.
Глава 12
Каллендарский лес, близ Фолкерка
Праздник Святой Марии Магдалины, июль 1298 года
Они пели, напомнив Хэлу, как он последний раз слышал голоса, воздающие хвалу Господу, — в Стерлинге, когда они сладостно разносились в воздухе, напитанном запахами взрытой земли и свежей крови, смрадом лошадиного и человеческого дерьма и пронзительной, тонкой едкой вонью страха.
— Брабантцы, — со знанием дела проворчал Сим. — Справляют мессу.
Вся английская армия справляла мессу посреди красочных шатров, будто никуда и не торопилась. Она нахлынула, словно исполинская неспешная волна, излучая ощущение такого числа и мощи, что люди вокруг Хэла заерзали в седлах, обеспокоенно переглядываясь. Стратерн и Леннокс, увидел он, Ментит и Стюарды задвигали челюстями, пытаясь выдоить слюну в пересохшие рты.
Были здесь и свиты Каррика и Комина, заметил Хэл, но ни единого человека графа Бьюкенского, кого-либо из Баденохов или Брюсов. Уоллес увидел, как вытянулось лицо лотианского государя при взгляде на крохотную — Гвозди Господни, да просто жалкую — месни шотландской конницы.
«Истинно так, юный Хэл, у тебя есть основания для беспокойства», — с горечью подумал он.
У них у всех есть веские причины не казать сюда и носу, не меньше, чем у Бьюкена, который лично привел своих людей не одну неделю назад, взгромоздившись в седло, как мешок мокрого зерна, издерганный, как мокрый кот.