Нужный Натану дом оказался как раз рядом с тем разрушенным зданием, которое он заметил с яхты. Дом был крыт красной черепицей, большие окна-арки напоминали о давних временах турецкого владычества. Особняк был в прекрасном состоянии, свежеокрашенные белые стены придавали ему нарядный вид. Номер дома красовался на дубовых дверях, и, хотя на стук никто не отозвался, Натан был уверен, что пришел именно туда, куда должен был явиться.
Он подождал несколько минут, а затем решил обогнуть дом и найти вторую дверь, выходящую на пляж. Через несколько секунд Натан обнаружил, что сзади к особняку примыкает небольшая веранда с немного заржавевшей металлической балюстрадой, с маленьким входом с левой стороны и с металлическими же ступеньками. Веранда возвышалась над землей метра на два. С того места, где стоял Натан, пляж выглядел весьма заурядно и походил на любой пляж где-нибудь, скажем, в Калифорнии.
Завернув за угол и миновав верандочку, Натан прошел вперед и только теперь увидел большую часть огромной, облицованной мрамором террасы. На террасе стоял выкрашенный в белый цвет изящный железный столик со стеклянной столешницей. А рядом со столиком Натан заметил пару загорелых и невероятно стройных ног.
Медленно поднимаясь по мраморным ступеням, Натан мог подробнее ознакомиться и с прочими деталями этого великолепного и, безусловно, женского тела. Масло для загара блестело на гладкой бархатистой коже. Натану хотелось надеяться, что и лицо незнакомки не обманет его ожиданий.
– Извините, – заговорил он учтивым тоном, опасаясь испугать женщину своим внезапным появлением.
Она медленно, словно нехотя, повернула голову, взглянула на Натана – и у того захватило дух. Трудно было поверить, что реальная, живая женщина может быть столь прекрасной. Великолепные темные волосы оттеняли светло-оливковую кожу, большие зеленые глаза, загадочно мерцая, смотрели на Натана. Он не мог оторвать от незнакомки взгляда…
– Вы говорите по-английски? – наконец обрел он дар речи.
– Что вам угодно? – осведомилась она мелодичным голосом.
– Я ищу Ибрагима, – ответил Натан, как было условлено.
– Тут нет никакого Ибрагима, – отрезала женщина и, надев темные очки, приняла прежнюю позу.
– Но он договорился встретиться со мной именно здесь, – настаивал Натан.
– Ибрагим в Вашингтоне, – проговорила она, не поворачиваясь.
– А вы кто? – не сдавался Натан.
– Я его сестра. А вы? – совершенно равнодушно спросила она.
– Я тот, кому он обещал помочь. Но если вам нечего мне сообщить, я пойду, не буду отнимать у вас время. – Он повернулся, чтобы уйти, однако молодая женщина остановила его вопросом:
– Как вас зовут?
– А в чем дело? – Натан все еще пытался сохранять хладнокровие.
– Ни в чем,, я спрашиваю просто так, из любопытства. У вас есть паспорт? – вдруг поинтересовалась она.
– Да, разумеется, – удивленно посмотрел на незнакомку Натан.
– Можно на него взглянуть? – На ее лице появилась легкая улыбка.
Он достал из кармана паспорт и протянул женщине. Она бросила взгляд на фотографию, потом посмотрела на Натана и вернула ему документ.
– С фотографией все в порядке, – заметила незнакомка. – Так как же вас зовут на самом деле?
Натану стало не по себе. Он не привык к допросам, и вся эта игра в кошки-мышки очень ему не нравилась.
– Надеюсь, вас это интересует не только из любопытства? – не скрывая раздражения, спросил он.
– Возможно. Итак? – выжидательно посмотрела на него она.
Несколько секунд Натан колебался, но в конце концов решил, что если бы его хотели заманить в ловушку, то схватили бы сразу, как только он поднялся на террасу. Поэтому он ответил:
– Натан. Меня зовут Натан.
Женщина встала и, с улыбкой подойдя к гостю, крепко пожала ему руку.
– А меня – Надин, – проговорила она. – Мой брат немножко о тебе рассказал и просил, чтобы я помогла, если ты появишься, в чем он, по правде говоря, сильно сомневался. – И, кивнув на высокие застекленные двери, ведущие в дом, девушка добавила: – Пройдем в комнату.
Следом за ней он вошел в прохладное помещение. Девушка двигалась с грацией пантеры – неторопливо, бесшумно и изящно. Натану, опьяненному исходящим от нее ароматом, Надин казалась олицетворением женской красоты, воплощением высшего ее совершенства.