Мэгги вошла в дверь вместе с Лидией и куклой Барби в одно время с Джоном, который нес наши напитки. Он поставил три стакана сока передо Львом, Мэгги и мной, а себе с Джеймсом принес по пиву.
Ну... будет весело.
Так же весело, как дергать зубы.
— Итак, — начала Мэгги, слегка пожав плечами. Она уверенно улыбалась, но ее брови были слегка нахмурены. Она спросила тихо: — Где же ты была, дорогая?
Я открыла рот, чтобы ответить, но слова так и не вышли. Я была похожа на рыбу.
Зато Лев спокойно ответил:
— Она жила на улице, только последние три месяца там не живет.
И тишина. Такая невероятная.
— Что же произошло три месяца назад? — холодно спросил Джеймс.
Лев пробормотал:
— Я нашел ее. — Его сообщение четким. Я принадлежала ему. Он положил руку на мое бедро и сжал его.
Джон спросил:
— Ты выбрала жизнь на улице, вместо жизни с нами?
В его голосе отпечаталась боль.
Глаза Мэгги сверкали от слез.
— Мы бы позаботились о тебе, дорогая. Ты наша девочка.
Забавно, что могут сделать с человеком семь лет. И слушая всю эту чушь, я поняла, что злюсь. Я фыркнула.
— Да ладно? Я думала, что была всего лишь маленькой шлюхой, Мэгги? Разве не так ты меня назвала? О, нет. Не так. Вроде, маленькой потаскушкой?
Мэгги отодвинулась назад, в ее лице застыла боль, но я еще не все сказала.
— Ты была зла на меня, — я повернулась к Джону. — Вы оба. — Я взглянула на Джеймса. Его челюсти сжались. — А ты... — покачала головой. — Ты просто промолчал. — Мое сердце сжалось. — Ты сказал, что любишь меня, но когда нас поймали, где же ты был? Прятался, поджав хвост, вот где. — Я покачала головой. — Не надо говорить, что у меня тут было место. Вплоть до того дня, я считала вас родителями. — Я свирепо уставилась на Джеймса. — И не стоило винить во всем меня одну.
Джон тихо заговорил:
— Я думаю, мы все плохо справились с ситуацией.
Мэгги потрясла головой.
— Нет. Это я плохо с ней справилась. — Она сморгнула слезы. — Я знаю, что сейчас это уже не так важно, но я пожалела о каждом сказанном тогда слове сразу же, как они вылетели изо рта. — Она попыталась вынужденно рассмеяться, но вышел лишь всхлип. — Даже не знаю, почему такое наговорила. Но я сожалела об этом все семь лет.
Ее эмоции поразили меня.
Я чувствовала себя сучкой.
— Виновата не только ты, Мэгги. Вся ситуация вышла из-под контроля. — Я вздохнула. — Никаким образом не получилось бы, чтобы мы с Джеймсом были вместе. Даже если бы вы были не против, соцзащита забрала бы меня в другой дом сразу, как узнала бы. Мне было семнадцать. Я не хотела переезжать в другой дом. — Мое дыхание застряло в горле, когда я продолжила: — Мой дом был с вами.
На мою внезапную вспышку эмоций, Мэгги сломалась. Она прикрыла лицо рукой и расплакалась. Настроение за столом испортилось. Джон молча сидел, пока Джеймс хмуро пялился на свои руки.
Это все из-за меня. Мне нужно было как-то исправить это.
— Как бы там ни было, вы, ребята, были лучшими. Я любила вас, и никогда не думала о вас плохо, даже после всего. Мне просто нужно было уйти. Быть самой по себе. Я устала быть бременем.
На этих словах, Джеймс внезапно встал.
— Я ухожу. — Он даже не посмотрел на меня. — Очень рад, что ты не мертва, Мина.
Никто не успел и слова вымолвить, а он уже ушел. Я встала, даже не понимая, что делаю, и рванула за ним. Он не сделает из меня виноватую, чтоб его.
Когда я вышла из входной двери, он уже открывал машину.
— В чем твоя проблема, Джеймс?
Он открыл дверцу машины.
— Вернись внутрь, Мина.
Он попытался сесть в машину и закрыть передо мной дверь, но я успела удержать ее.
— Не-а. Давай поговорим. В чем дело?
Джеймс фыркнул.
— Возвращайся к своему мужчине, Мина. Забудь о нас. Вновь.
Оооо. Наконец-то мы к чему-то пришли.
— Почему ты так зол на меня?
Выражение его лица стало свирепым. Он вышел из машины и встал недалеко от меня.
— Почему я зол? — рыкнул. — Почему я зол? — Он какое-то время молча моргал, затем вскинул руки и прокричал. — Ты бросила меня.
Гм... что?
— Ты даже не попрощалась, просто упаковала сумку и свалила. Ты бросила меня. Ты бросила нас, — он тяжело дышал. — Я любил тебя.
Мое сердце сжалось.
— Я тоже тебя любила. Но когда все случилось, ты не поддержал меня. Твоя мать наговорила мне гадостей, а ты просто промолчал.
Он опустил подбородок и покачал головой.
— Я был ребенком, Мина. Ты была моей девочкой. Она была моей мамой. Мы оба знали, что происходящее между нами было неправильным. Почему еще мы прятались? Мы знали, что не должны были этого делать, но мы любили друг друга. Больше ничего не было важно. — Он вздохнул. — Если бы ты дала ей время успокоиться... Она была в шоке.