Тропа извивалась и петляла, поднималась и опускалась, петляя по холмам. Она была узкой, с рыхлым и неровным покрытием. Копыта лошадей царапали, скользя по крутым поворотам. Не раз всадникам приходилось хвататься за передние рога кавалерийских сёдел, чтобы не упасть. Пару раз Деметрий чуть не упал на пол. Молодой грек не был кентавром. Так больше продолжаться не может, подумал Максимус.
«Полегче, Калгакус, — позвал он. — Тело шпиона, должно быть, задержало их. Полегче, иначе будет падение, возможно, столкновение».
Каледонец задумался, а затем перевел коня на быстрый галоп.
Максимус посмотрел на небо. Ночь стремительно приближалась, ей оставалось совсем немного. Но они, должно быть, уже добрались до края холмов. Дальше – небольшая равнина, четыре-пять миль в ширину, и они окажутся в безопасности за стенами Зевгмы.
Маленькая фигурка стояла посреди тропы, когда они выехали за угол. Максимус и Калгакус изо всех сил натянули поводья, крепко уперевшись бедрами в кожу и дерево сёдел. Они обогнули препятствие, останавливаясь. Позади царила неразбериха. Конь Деметрия врезался в спину Бледного Коня. Чудом никто не сбил ребёнка.
Максимус оглядел склоны вокруг. Никакого движения. Ничего. Это не могла быть ловушка. Он перекинул ногу через шею Бледного Коня и спрыгнул на землю.
Ребёнок был красивым мальчиком лет восьми. На шее у него было тяжёлое, изящное украшение. Он плакал.
«Моя мама ушла. Она испугалась. Она сказала, что я слишком медлительна. Она ушла».
Максимус протянул руки. Ребёнок на секунду замешкался. Максимус знал, что его избитое лицо без кончика носа вряд ли внушит утешение. Он подхватил мальчика на руки. Ребёнок уткнулся лицом в плечо хибернианца.
«Мой отец на Буле Зевгмы. Он богатый человек. Он вознаградит тебя», — лепетал мальчик по-гречески.
«Нам лучше двигаться», — сказал Калгакус.
Максимус посадил мальчика на Бледного Коня, а затем запрыгнул ему за спину. Они тронулись в путь.
Они не успели далеко уйти, как услышали звуки погони: высокие, пронзительные крики, низкий рёв множества лошадей. Калгак прибавил шагу. Лошади реагировали медленно. Они устали так же, как и люди. Эти четыре дня вымотали их всех.
С вершины холма Максимус мельком увидел плоскую, пустынную серую равнину внизу; она была уже совсем близко. Когда тропа позади него пошла вниз, конь одного из солдат споткнулся. От усталости он чуть не разбился. Если бы это произошло, он бы увлек за собой и других.
«Это никуда не годится, — подумал Максимус. — Если мы выйдем на открытую равнину на изнурённых лошадях, персы догонят нас так же легко, как макрель».
Лошади с трудом поднимались по прямому склону. Он тянулся примерно на пятьдесят шагов. Холм слева поднимался небольшим отвесным обрывом. Камни, упавшие с его склона, были разбросаны по всей тропе. Ближе к вершине склона большая куча камней сузила тропу до одной гуськом.
«Место не хуже любого другого», – подумал Максимус. Он остановился, жестом пригласил Калгакуса присоединиться и жестом велел остальным пройти.
«Думаю, я останусь здесь на какое-то время». Максимус спрыгнул. Он отцепил щит от седла. «Смени коня и забери ребёнка».
Калгак ничего не ответил. Он с трудом спешился, взял свой щит и, пока Максимус держал головы обеих лошадей, взобрался на серого мерина позади мальчика.
«Ты уверен?» — спросил Калгакус.
— Конечно, — Максимус посмотрел на каледонца. — Перед тем, как мы покинули армию, я обещал Баллисте, что присмотрю за его ребятами. Теперь это на твоей совести.
— Да, так и есть. — Калгак не смотрел Максимусу в глаза. Его взгляд блуждал по склону скалы.
Был отчетливо слышен шум погони.
«Попрощайся за меня с Деметриусом».
— Хорошо. — Калгак отвязал налуч и колчан от седла Бледного Коня. Он бросил их Максимусу. — Оставь и мои.
Шум погони нарастал.
Калгакус подобрал поводья Бледного Коня, повернул голову и двинулся дальше. Он по-прежнему не встречался взглядом с Максимусом, продолжая поглядывать туда-сюда за обрыв.
Оставшись один, Максимус действовал быстро. Он отвёл коня немного дальше от большой груды камней и ремнём кожи стреножил ему передние ноги. Он схватил лук и колчан Калгака вместе со своими. Он отбежал назад и занял позицию чуть позади кургана. Он обнажил меч и положил его вместе со щитом перед собой, на землю, рядом с собой. Он подпер колчаны, чтобы легко дотянуться до стрел, и запасной лук рядом с ними. Он выбрал стрелу, проверил прямоту древка, проверил остриё. Удовлетворённый, он сделал зарубку, наполовину натянул тетиву и прицелился по следу.