«А кто его поддерживает? Кучка таких же, как он, с Востока».
Солдаты издевались — откуда бы они ни пришли, их главной отличительной чертой было то, что они были римскими солдатами.
«Подожди!» — крикнула Баллиста. «Не будь слишком самоуверенным. Нам предстоит опасная схватка. Эти восточные ребята крепкие — они всегда носят только самые тонкие шёлки. И у них есть выносливость — им придётся всю ночь терпеть это».
Солдатам эта штука нравилась. Баллиста знал, что всё это чушь. Но солдатам эта штука нравилась.
«Если встретите кого-нибудь из III Галльского легиона, не волнуйтесь. Они здесь так долго, что стали местными. Они хуже местных – научили местных сосать. Ни один из них не начинал свою жизнь, брошенным на куче навоза где-нибудь в закоулках Рафанеи или какой-нибудь другой сирийской дыры».
«К черту их, к черту их…»
«Пора пойти и сбросить этого женоподобного ублюдка с трона. Сампсигерам прячется в храме Элагабала. Бог ему не поможет. Мы вытащим его и убьем».
«Тащи его, тащи его... крюк, крюк».
«Помните, храм священен. Любой солдат, разграбивший его, понесёт строжайшее наказание. Но дворец — нет. После того, как мы разберёмся с Сампсигерамом, посмотрим, что там можно найти?»
«Ныряет на мили, ныряет на мили».
«После того как я осмотрю его сокровищницу — все богатства, награбленные алчностью отца Квиета, — будет объявлено о пожертвовании верным войскам».
«Богатый солдат, богатый солдат».
Гиппофос и ещё несколько человек появились с оружием и доспехами Баллисты, с его оригинальным шлемом с птичьим гребнем. Они помогли ему надеть его. От Кастриция всё ещё не было вестей о его сыновьях и Юлии, но ему пришлось выбросить их из головы.
Войска построились и двинулись в путь.
По пути через город к их отряду присоединилась целая ала далматинской кавалерии. Они прибыли прямо из казарм. Лошадей они оставили позади, поскольку те были непригодны для городских боёв. Они были легко вооружены, и их было всего около двухсот пятидесяти, но для небольшого отряда Баллисты они стали весьма желанным пополнением. Великий храм Элагабала находился на окружённой стеной территории, однако никаких попыток защитить внешние стены предпринято не было. Главные ворота стояли без присмотра и открытыми.
Возможно, у Сампсигерама было не так уж много людей. Он бы оставил значительную часть для защиты дворца. Вероятно, ещё больше эмесенских воинов всё ещё находились на своих позициях на городских стенах. Баллиста гадал, что делают Рутил и Кастриций. Это был бы подходящий момент для атаки Одената.
Пока его люди выстраивались на улице, Баллиста заглянул внутрь через ворота. Храм на высоком постаменте находился примерно в ста шагах от них. На полпути между воротами и храмом находился главный алтарь. Баллиста отметил, что три его костра всё ещё горели. Другого укрытия не было. Священная роща находилась слева, на уровне храма. Справа не было ничего, кроме каких-то хозяйственных построек за храмом. Около сотни эмесенских лучников выстроились у подножия ступеней перед храмом. Ещё больше их было на фронтоне и крыше. Вполне возможно, что ещё больше пряталось среди хвойных деревьев священной рощи.
Баллиста ещё не видел ни легионеров III Галльского полка, ни вообще каких-либо римских регулярных войск, но это будет совсем нелегко. Сто шагов по открытому, простреливаемому стрелами двору. Баллиста всё равно отдал приказ атаковать.
Баллиста приготовился войти в бой с первыми рядами XVI легиона Флавия Фирма. Времена, когда император мог держаться в тылу и при этом пользоваться уважением своих войск, прошли. Его старый враг Максимин Фракий создал новый прецедент, ворвавшись во главе своих людей. Конечно, кроме силы и мастерства в бою, у Максимина Фракия было мало что, что могло бы заслужить звание императора. Как и у другого варвара, недавно провозглашённого императором, подумала Баллиста с иронией.
Стрелы с визгом летели в них, когда они проходили через ворота. Они согнулись, словно люди, идущие под град. Шум был всеобъемлющим: наконечники стрел врезались в дерево, металл, кожу, плоть; люди бормотали, молились, кричали, вопили. Они продолжали идти вперёд.
Щит Баллисты словно пнули стрелами. Три боеголовки пробили его насквозь, одна прошла всего в дюйме от его лица. Он отломил их и продолжил движение. Он сильно вспотел.
Насколько далеко? Баллиста выглянула из-за края его щита. Всеотец, они только что подошли к алтарю. Странное сокращение, когда стрелы летели в тебя. Он пригнулся назад, заглушая крики, заставляя ноги продолжать движение.
Окружавшие его люди разразились ликованием. Баллиста снова выглянул. Шквал стрел всё ещё не утих, но уже меньше и под другим углом. Лучники у подножия ступеней прекратили стрелять. Они сражались друг с другом, чтобы прорваться обратно через двери храма. Те, кто был на фронтоне и крыше, всё ещё стреляли из луков. Их было не так уж много. Теперь Баллиста смог заметить, что из священной рощи слева от него не летит ни одного снаряда.