«Вокруг Шапура много говорят об использовании опыта римских пленных: строительстве городов, плотин, мостов, укреплений. Как опытный инженер по осадным работам, ты можешь этим заняться. Вполне возможно, что это будет не так уж и плохо».
Согласившись, пусть и весьма нерешительно, Баллиста попрощался с Кледонием и отправился в его шатер. Северянин очень устал.
Была уже глубокая ночь, возможно, к концу третьей стражи, когда Баллиста проснулся с чувством глубокого страха. Поднялся ветер. Он ничего не слышал за его воем и хрустом в палатке. Но его пугал не шум, а запах: густой, ланолиновый, запах вощёной парусины.
Хотя он знал, что увидит, в глубине души Баллиста надеялся, что ошибается. Он заставил себя посмотреть. И не ошибся. Слабый свет факелов снаружи освещал фигуру. Она стояла, кончик её капюшона касался крыши палатки. Как и всегда, она ждала.
Баллиста взял свой страх под уздечку. «Говори», — приказал он.
Фигура произнесла глубоким, резким голосом: «Я снова увижу тебя в Аквилее».
«Тогда увидимся», — ответил Баллиста.
Фигура не двигалась. Глаза под капюшоном сверкали. Она прошипела ещё одно слово: «Клятвопреступник», затем повернулась и ушла.
Баллиста не стала звать стражу. В этом не было смысла. Никто прежде не видел демона императора Максимина Фракийского.
Двадцать два года назад Баллиста принёс воинскую присягу Максимину Фракийцу. Юпитером Наилучшим Великим и всеми богами, клянусь исполнять приказы императора, никогда не покидать знамена и не уклоняться от смерти, ценить безопасность императора превыше всего. Баллиста не соблюдал таинства. Вместо этого, во время осады Аквилеи, он убил Максимина Фракийца, вонзив ему в горло стилос. Другие заговорщики обезглавили императора, осквернили его тело. Отказав ему в погребении, они обрекли его демона на вечное хождение по земле.
Баллиста рассказал о демоне лишь четверым: своей жене Юлии, телохранителю Максимусу, телохранителю Калгаку и Турпио, – и Турпио был мёртв. Юлия, воспитанная отцом-эпикурейцем, пыталась утешить мужа, оправдывая его слова. Максимин появлялся только тогда, когда Баллиста уставал, испытывал сильный стресс. Это был всего лишь плод его разгорячённого воображения. Баллиста понюхал воздух – вощёный холст. Он не думал, что дурные сны оставляют запах.
Прошло четыре года с последнего явления, в ночь падения Ареты. Никогда прежде демон не говорил «Клятвопреступник». Он был далеко от Аквилеи, но Баллиста знала, что слова демона предвещают что-то плохое.
Деметрий сидел на плотно утрамбованном земляном полу, прислонившись спиной к грубой каменной стене. Было почти совсем темно. Высоко наверху виднелось лишь одно крошечное окно. Оно пропускало мало света днём, а когда солнце зашло, и вовсе исчезло.
После ареста четверых далматинских солдат немедленно отправили в военный городок. Троих вольноотпущенников Баллисты заставили ждать у ворот далеко за полдень. Когда Максимус попросил еды, центурион сильно ударил его по спине своей палкой из виноградной лозы.
Наконец им приказали встать. Под усиленной охраной их провели по улицам, вымощенным квадратами, к мосту через Евфрат, который дал право на существование городам-близнецам Апамее на восточном берегу и Зевгме на западном.
На плацдарме отряд остановился. Подступы, и без того суженные тюками с товарами, были полностью заблокированы толпой людей, верблюдов, мулов и лошадей. Под ужасающий шум толпа хлынула к заграждению, где одинокий телонес, поддерживаемый несколькими стражниками с дубинками, попытался взыскать таможенные пошлины, по праву причитающиеся как империи, так и городу. Деметрий задался вопросом, всегда ли так было, или же беженцы с востока лишь усугубили ситуацию.
Когда мавританские вспомогательные войска обрушились на них, пытаясь прорваться, поначалу это лишь усугубило ситуацию. Люди ругались, мулы ревели, лошади хлестали друг друга, а некоторые верблюды с ревом падали на колени. Центурион отдал приказ. Мечи были обнажёны. Люди, если не животные, в давке пытались расступиться.
Послав телонов и гражданскую стражу к черту, солдаты повели пленных через понтонный мост. Река была полна лодок и барж, спускавшихся вниз по течению из Самосаты. Полдюжины больших барж, доверху нагруженных продуктами, стояли на якоре, ожидая, когда в понтоне проделают отверстие, чтобы продолжить путь на юг.
На военном блокпосту на западном плацдарме снова возникла пауза. Там было тише. Доносился хлюпающий звук винтов, поднимающих воду из реки. Сбоку Деметрий заметил массивную железную цепь, увитую виноградной лозой и плющом, проросшим сквозь нержавейку звеньев – остатки первоначального моста, построенного богом Дионисом по пути на восток, чтобы завоевать Индию.