Фигура приложила палец к губам и жестом пригласила их следовать за ними. Они двинулись гуськом: Калгак, затем Деметрий, а Максим замыкал шествие.
Сначала они пошли направо. Там они нашли убежище, между стеной и пологим скатом крыши. Деметрий шёл осторожно, опираясь рукой на стену и следя, куда ступал, опасаясь, что черепица сдвинется или обрушится.
Они свернули налево, в гребень низины, где сходились крыши двух домов. В конце был ещё один обрыв, на этот раз чуть глубже. Один за другим они перевернулись, легли плашмя, вытянули ноги, откинулись назад, повисли на руках на секунду и отпустили. Местом приземления стала вершина крыши.
Фигура указывала, что им снова нужно идти направо. У Деметрия сжалось сердце. Скат этой крыши был круче и спускался к чёрному квадратному отверстию атриума. Скользи здесь, и ничто не помешает тебе скатиться вниз, через край, в пустоту; падение с высоты двух этажей и сокрушительный удар о бетонный имплювий. Деметрий представил своё изуродованное тело, лежащее там, и кровь, окрасившая в чёрный цвет воду в мелком резервуаре для сбора дождевой воды.
Их таинственный проводник спустился вниз, зацепившись пальцами за желоб наверху, широко расставив ноги, и, словно краб, пополз по ужасному склону. Калгак последовал за ним. Деметрий уставился на желоб. Он казался таким хрупким: его существование висело на иллюзорном куске обожжённой глины.
«Выбора нет, мальчик», — прошептал ему на ухо Максимус. «Не смотри вниз».
Неловко, неуклюже от страха, Деметрий опустился. Он чувствовал под собой жар дневного солнца, всё ещё державший плитки. Он осторожно начал продвигаться. Афина, Артемида, все боги, держите меня за руки. Он полз дюйм за дюймом. Великий Зевс, Гермес, покровитель путников. Ладони его были скользкими от пота. Он полз дальше. Страх вызывал лёгкие спазмы судорог по его конечностям. Дыхание было частым и поверхностным. Он оглянулся через плечо. Плитки тянулись всё дальше и дальше, тошнотворно крутые, обрываясь в зияющую чёрную пустоту. Мышцы напряглись. Он не мог пошевелиться.
Деметрий почувствовал, как Максим схватил его за правое запястье, а Калгак — за левое. Одно лишь прикосновение остальных мужчин немного успокоило молодого грека.
«Мы поведём тебя», — сказал ему на ухо Калгакус. «По одной руке за раз. Моя — первая».
Деметрий почувствовал, как усилилось давление на левое запястье. Неохотно, но послушно, он разжал пальцы и позволил Калгаку провести рукой. Он ухватился за следующий участок желоба. Максимус повторил то же самое с другой рукой.
Лишь однажды Деметрий взглянул налево. Крыша уходила вдаль. Его охватила паника. Он подавил её. Он не отрывал глаз от черепицы под носом. Максимус и Калгак, рука об руку, помогали ему идти.
Деметрий заметил, что Калгак меняет позу. Мгновение спустя его сапог ударился о крышу, выступавшую за пределы атриума. Резкий рывок, и греческий юноша оказался на гребне, расставив ноги по сторонам, и ему пока не грозила опасность падения.
На дальнем склоне хребта более пологий склон спускался к невысокой стене. Они сползли вниз. За ней был обрыв, ведущий к ступенчатой тропинке. Как бы то ни было, они были в безопасности. Под защитой стены они остановились, чтобы перевести дух. Где-то, неподалёку, плакал ребёнок. Деметрию и в голову не пришло, что их шум может разбудить спящих в домах внизу. В любой момент они могли поднять тревогу. Внезапно ему захотелось снова двигаться.
Калгак коснулся руки Деметрия. Они снова побежали, пригнувшись ниже уровня парапетной стены, работая руками и суетясь, словно обезьяны. Этот неудобный, но безопасный способ передвижения продлился слишком недолго. Стена справа и крыша слева закончились. Деметрий был недоволен, увидев, как Калгак опустился на четвереньки. Каледонец выполз на отдельно стоящую стену.
«Великая Афина Эгида, я смогу это сделать», – подумал Деметрий. С одной стороны – падение на ступенчатую улицу, с другой – столь же ужасное падение на мощёный двор. «Я смогу это сделать. Сероглазая Афина, я смогу».