Барритус затих до тихого гула. После долгого наступления алеманнам требовался воздух. Не двигаясь, римляне продолжали выкрикивать свои боевые кличи.
Галлиен всматривался сквозь пыль в кавалерийскую рукопашную. Слева Ацилий Глабрион и Феодот, казалось, держались. По крайней мере, клубящееся облако пыли не сдвинулось с места. Справа всё было иначе. Войска под командованием Аврелиана и Клавдия, казалось, не желали держаться в ближнем бою. Они отступали, отступая за линию римской пехоты. Галлиен был доволен.
С обеих сторон полетели дротики, как раз когда пехота алеманнов из центра и правого фланга достигла колючек. Бежавшие плотным строем, подгоняемые сзади, некоторые германцы не смогли избежать ужасных шипов. Другие, слишком отвлеченные летящими снарядами, не замечали угрозы под ногами, пока не почувствовали жгучую боль. Воины падали с криками. Обезумевшие от битвы товарищи пробегали по ним.
Алеманны врезались в римский строй. Грохот обрушился на Галлиена, словно удар. Раздался один оглушительный грохот, громче, чем рушащийся храм, состоящий из множества более мелких звуков: щит о щит, сталь о дерево, крики, вопли.
Мощь кабаньих морд гнала их в строй римлян. Сверкали клинки и наконечники копий. Над головой свистели стрелы. Люди кололи, рубили, толкали, кричали. Острая сталь впивалась в плоть. Люди падали. Земля была скользкой от крови и вывалившихся внутренностей. Люди теряли равновесие. В ужасе их топтали и друзья, и враги.
Римская линия выглядела болезненно тонкой. В арьергарде младшие офицеры кричали, угрожали, уговаривали. Они физически заставляли солдат вернуться в строй. Они били солдат плашмя мечами, крича, чтобы те выложились по полной.
Откуда-то – дисциплина? Длань бога? Сам Геракл? – римляне нашли в себе силы сопротивляться. Упираясь пятками в землю, сгибая колени, взывая друг к другу, они упирали щиты в спины передних. Строй держался. Германские клинья были остановлены.
За исключением одного на правом фланге римлян, где не было никаких дротиковых копий. Под ударом гигантского воина, высекающего замысловатые узоры своим мечом, морда кабана вытянулась вперёд.
Галлиен отдал резкий приказ. Один отряд его резервной кавалерии двинулся вперёд. Солдаты спешились. Оставив каждого пятого придерживать лошадей, латники усилили натиск противника. Четыреста свежих бойцов сыграли решающую роль. Здесь линия обороны тоже держалась. Пока.
Моргая от пыли, Галлиен огляделся. Кавалерия слева ещё держалась, но справа римляне быстро отступали. Между конным боем и пехотным боем образовался явный разрыв. Притворное отступление сработало. Время пришло.
В его резерве оставалось всего полторы тысячи всадников. Галлиен не беспокоился. Его план работал. Время пришло.
Галлиен обнажил меч. Ладонь его была мокрой. Сердце колотилось. Это был не страх. Бояться было нечего. Бог был с ним. Как и Антоний давным-давно в Александрии, он бы понял, если бы Геракл его оставил. Император подал сигнал к наступлению.
Они двинулись шагом. С дисциплинированной лёгкостью они меняли строй на ходу. То, что получилось, поразило бы любого. Два плотных клина вооружённых людей на лошадях. Меньший, около пятисот человек, возглавлял Ауреолус, и шёл под красным Пегасом на белом знамени Конной гвардии. Более крупный, около тысячи человек, следовал за императорским пурпурным драконом. Во главе их стоял сам император.
Не дожидаясь приказа императора, Авреол направил своих всадников навстречу кавалерийскому бою на правом фланге. Галлиен одобрил это. Протекторы должны проявлять инициативу, и никто, кроме протектора, назначенного префектом кавалерии, не должен быть в большей степени инициативен. Император наблюдал, как Авреол ускорил шаг. Крупные кони перешли с рыси на лёгкий галоп. Они двигались легко, почти не ощущая веса человека и доспехов на спинах. За ними поднималось благородное облако пыли.
Галлиен повёл своих людей к промежутку между центральным пехотным строем и конным справа. Он шёл медленно, борясь с желанием поторопиться. Ему нужно было сохранить целостность своего отряда.
Перед Галлиеном возник невидимый ранее ров. Маневрируя на поле боя, всегда что-то встречалось. Ров, ряд виноградных лоз, стена из сухого камня — всегда возникало неожиданное препятствие.
Ров был не слишком глубоким, дно его было сухим. Галлиен откинулся назад, позволяя коню самому спускаться, а затем двинулся вперёд, когда они выбрались. Пройдя несколько шагов по дальнему берегу, он остановился, давая людям позади него возможность разобраться.
Галлиен посмотрел направо. Над ними развевалось знамя Пегаса, воины Авреола врывались в беспорядочную рукопашную схватку. Солдаты Клавдия и Аврелиана, похоже, воспрянули духом и тоже теснили противника. Один или два алеманна уже устали. Они пришпорили коней и поскакали на юг через равнину. В этой части поля боя ход сражения изменился.