Слуги выбежали наружу. Квиету и Макриану принесли два пурпурных плаща и накинули их на плечи. Перед каждым стоял низкий алтарь, на котором горел священный огонь императора. За ними бегали люди, прикрепляя к фасаду дворца императорские символы: орлов, щит четырёх добродетелей, венки, лавровые листья – за победу, дубовые листья – за спасение жизни граждан.
Всё это, пожалуй, опровергало «импровизированный» характер событий, подумал Баллиста. Он не сможет долго прятаться в безвестности за колонной. Его собственная нежеланная роль в этом жутком спектакле быстро приближалась. Он поигрывал мечом.
Ожидаемую официальную речь о принятии кандидатуры произнес Квиетус.
«Комилиции, сенаторы, граждане Рима, мы со смирением принимаем ваше требование и принимаем империй. Наше совместное правление будет отмечено мужеством, милосердием, справедливостью и благочестием». Он указал на золотой щит, который в это время прибивали к стене позади него. На нём были высечены слова «Virtus», «Clementia», «Iustitia» и «Pietas».
«Нам приятно, что сенат, народ и солдаты единогласно призывают нас на престол, — продолжал Квиет. — Все выиграют от этого. Сенат вернёт себе своё древнее достоинство. Наш консилиум будет открыт для сенаторов. Сенат будет очищен от доносчиков. Сенаторы будут освобождены от несправедливых осуждений и конфискаций имущества. Высшие военные командования снова будут доступны людям сенаторского сословия».
Сенаторы по крайней мере приветствовали это с энтузиазмом.
«Людям вернутся их древние свободы. Мы постановляем провести десятидневные игры, которые начнутся, как только будут собраны гладиаторы и животные».
Городские советники Зевгмы, как единственные присутствовавшие представители народа, издали соответствующие благодарственные возгласы.
«Верность солдат должна быть достойно вознаграждена – два золотых монеты каждому, кто несёт знамена. Но тем из наших присутствующих, тем, через кого боги привели нас к трону, полагается гораздо больше».
Теперь у Квайетуса была аудитория.
«Большая часть преторианской гвардии погибла вместе с Валерианом. Все, кто здесь, будут зачислены в реформированную часть и получат соответствующую надбавку к жалованию».
Мужчины зааплодировали. Раздались крики: «Богатый солдат!». Квиетус жестом призвал к тишине. Его игнорировали, пока не присоединился его отец.
«И пожертвование — пять золотых и фунт серебра на человека», — продолжил Квиетус.
Крики вернулись, гораздо громче, сливаясь в унисон: «Ныряем на мили! Ныряем на мили!»
Макриану Хромому снова пришлось успокаивать толпу.
Квиетус продолжил: «Новой гвардии нужен новый командир. Верный человек. Как наш новый префект претория, Меоний Астианакс должен быть первым, кто примет таинство во время нашего правления».
Подняв подбородок и оттопырив короткую бороду, Астианакс подошел и принес военную присягу:
«Именем Юпитера Всеблагого и Величайшего и всех богов клянусь исполнять приказы императоров, никогда не покидать знаменосцев и не уклоняться от смерти, ставить безопасность императоров превыше всего».
Баллиста слушал эти слова с тоской. Он нарушил таинство, данное Максимину Фракийцу, и заслужил вечную ненависть демона этого императора. Он нарушил клятву, данную Валериану. Теперь он собирался принять ещё одно таинство, которое не собирался соблюдать. Но всё это было пустяками. Его мучило нарушение клятвы, данной Шапуру: «Пролей мои мозги на землю… мои мозги и мозги моих сыновей тоже».
Следующим был Гай Кальпурний Писон Фруги, новый наместник Сирии Кеэлы. За ним следовали два других наместника: Анний Корникула из Сирии Финикийской и Ахей из Палестины. Затем наступила очередь Баллисты, вира-совершеннейшего, префекта конницы, как было объявлено.
Когда Баллиста вышла, большинство солдат формально приветствовали её, но одна группа проявила настоящий энтузиазм. Орёл, лев и козерог на их щитах указывали на их принадлежность к III Скифскому легиону. Должно быть, они были частью отряда, сражавшегося под командованием Баллисты при Цирцезии. Характерное угловатое лицо и огромный крючковатый нос одного из легионеров подтверждали это – Ахала, Ахарна, как-то так его звали. Его лицо было нелегко забыть. Баллиста помахал рукой.
Произнеся слова клятвы в оцепенении, Баллиста оказался в свите новых императоров. Он наблюдал, как все остальные причащались: важные персоны – по отдельности, остальные – группами. Церемония была далека от завершения. После принесения клятвы процессия спустится в главный военный лагерь и осмотрит избранные храмы города, прежде чем снова подняться на холм для освящения в храме Тихе Зевгмы и аудиенции во дворце.