Они двигались. Сжимая в руках детей, Джулия молилась. Словно жидкость, вырванная из колбы, толпа вырвалась из дверного проёма. Джулия почувствовала что-то мягкое под сандалиями. На пороге лежала окровавленная женщина.
Некоторое время они шли вместе с толпой: по улице, подальше от горы Сильпий, подальше от Сасанидов. Вихрь толпы унес их на дальнюю сторону улицы. Юлия утащила Исангрима под защиту крыльца. Опустив Дернхельма, она прижала к себе сыновей. Там, где она схватила Исангрима за запястье, виднелся ярко-красный шрам. Она поцеловала их обоих. Она плакала. Они не плакали.
Всё больше и больше людей шли мимо, вниз к реке, вниз к потенциально безопасному дворцу на острове и его оставшемуся гарнизону. Джулии нужно было думать. Не о дворце. Толпа перекроет мосты. Не об острове. Домой. Она должна вернуть сыновей домой. Джулия выглянула. Слева, примерно в тридцати шагах, была улочка. Взвалив Дернхельма на плечо и крепко сжав руку Исангрима, она снова двинулась в путь.
За углом стало тише. Джулия знала район Эпифании как свои пять пальцев. Инстинктивно сворачивая то налево, то направо, она начала пересекать его. Через несколько улиц они оказались в другом мире. Всё было спокойно. Горожане прогуливались, торговцы выкрикивали свои товары, вьючные животные тащились. Поражённая обыденностью происходящего, Джулия остановилась. В портике она поставила Дернхельма, пытаясь отдышаться, осмыслить происходящее.
Резкий крик. Грохот копыт. Снова крики, затем вопли. Три персидских всадника неслись по улице. С луками в руках они стреляли во всех, кто им приглянулся. Они смеялись.
Подхватив детей, Джулия оттолкнула их к дальнему концу портика. Сгруппировав их, она накрыла их своим телом. Стук копыт становился всё громче. Зарывшись лицом в волосы мальчиков, Джулия ждала, когда стрела вонзится ей в спину.
Всадники проехали. Юлия подняла глаза. Персы ушли. В нескольких шагах от него на коленях стоял торговец хлебом, обвиваясь вокруг стрелы, вонзившейся ему в живот. Не удостоив его взглядом, Юлия схватила мальчиков и побежала дальше.
Между двумя колоннами из импортного мрамора дверь их дома была открыта. Привратник, должно быть, сбежал. Новость уже разнеслась по всему городу. Улица была совершенно пуста. Джулия поставила Дернхельма на землю. Вместе они переступили через мозаику с невероятно одарённым горбуном. Как будто даже суеверный глупец мог подумать, что это отвратит зло. Внутри было темно. Дверь в сторожку привратника тоже была открыта. Они двинулись по длинному коридору.
Позади них кто-то вышел из вигвама. Юлия резко обернулась. Сасанид. Его обнажённый меч был мокрым. Дернхельм завыл. Сасанид поднял оружие, чтобы заставить ребёнка замолчать. Юлия шагнула вперёд. Сасанид изменил прицел, чтобы зарубить её. Она знала, что должна сделать – то, что сделала Елена, чтобы Менелай сохранил ей жизнь.
Дрожащими пальцами она разорвала на себе одежду, распахнула столу, сбросила тунику, обнажив грудь. Мужчина ухмыльнулся. Схватив её за горло, он прижал её к стене.
«Беги, забирай брата, прячься», — тихо сказала Джулия Исангриму, который скрылся из виду за мужчиной.
Мужчина отпустил её шею. Он вложил меч в ножны. Обеими руками он схватил её грудь. Он грубо ласкал её, бормоча что-то на своём языке. Одной рукой он всё ещё теребил её соски, а другой, теребя ремень, спустил штаны.
Джулия потянулась вверх, чтобы распустить волосы и высвободить длинную шпильку. Мужчина пускал слюни ей на грудь. От него несло диким зловонием немытой мужской похоти. Его рука сдернула её тунику с её бёдер. Он отшатнулся назад, закричав.
Миниатюрный меч Исангрима вонзился в левую ногу мужчины. Сасанид согнулся пополам, схватившись за рукоять. Высвободив меч, он снова закричал. И Джулия вонзила шпильку ему в горло сбоку.
Мужчина стоял на коленях в растекающейся луже крови. Его пальцы сжимали конец шпильки. Джулия отползла от него по стене. Она протянула руку. Исангрим подвёл к ней брата.
Резкие звуки эхом разносились по атриуму. В глубине дома в комнатах семьи крушили вещи – дорогие вещи. Слева, за колоннами, собралась группа Сасанидов. Они смеялись и шутили, но были поглощены своим делом – выпивкой. А среди них была служанка, страдавшая от того, чего только что избежала её госпожа.