Тени удлинялись. Она уже была у ворот. Последний поворот – и вот они. А перед ними – ещё трое персов на лошадях.
Воины уверенно вели своих животных к ней. Жители Востока широко улыбались.
Юлия провела рукой по поясу – ключи, кошелёк – к ремню на плече и рукояти меча. Сасаниды не собирались брать ни её, ни её детей живыми.
Баллиста вышел на зубцы северо-восточной башни форта, охранявшего гавань Кирении на острове Кипр, куда он привёл флот и армию. Ветер был сильный, порывистый. Знамена хлопали и шипели, металлические крепления щёлкали по деревянным древкам. Он созвал свой консилиум, чтобы собраться здесь, наверху, чтобы подышать свежим воздухом. Внизу, внутри форта, было невыносимо жарко.
С громкими ругательствами Максимус и Калгакус поставили стол. Он хоть понимает, какой он, блядь, тяжёлый; как трудно подниматься по этой чёртовой лестнице? Деметрий разложил и прижал карты.
Баллиста прислонился к зубцам и огляделся. На западе над горами сгущался туман. В августе это вряд ли предвещало дождь. На горизонте к северу виднелась темная линия. Казалось, что это земля. Но это была не она. Материк находился примерно в шестидесяти или семидесяти милях к северу от Кипра. Но за или под этим темным облаком находились персы, которые беспрепятственно бродили по побережью Киликии, не встречая сопротивления. Обернувшись, Баллиста увидел маленькую яркую военную галеру, приближающуюся с востока. Она гребла против ветра. На волне было довольно сильное волнение. Пышно раскрашенный либурниан торопился. Это был не один из кораблей Баллисты – все его корабли были окрашены в неприметный сине-серый цвет. Большинство из них толпились в небольшой, полукруглой гавани с подветренной стороны форта.
Рагоний Кларус откашлялся и объявил, что все члены консилиума собрались. Боевая площадка башни была довольно просторной, хотя и не рассчитана на совещание более сорока римских офицеров.
Баллиста поблагодарил легата и, возвышая голос против ветра, начал рассказывать о ходе войны.
«Комилиции, как вы, несомненно, знаете, силы Сасанидов разделились на две части. Меньшая часть, около трёх тысяч человек, которая захватила Зефирион до того, как мы покинули материк, продвинулась далеко на запад. Те места, которые оказали хоть какое-то сопротивление, кроме символического, они обошли. Но, несмотря на это, они разграбили, — он указал на карту, изображавшую побережье Киликии Трахеи, развёрнутую на столе, — Себасту, Корик, Календрис и Анемуриум. По последним данным, они находились у стен Селинунта».
Раздался удивлённый ропот. Селинус находился очень далеко на западе.
«Главные силы, численностью около двенадцати тысяч человек, под предводительством самого царя царей Шапура, вернулись на восток, в Киликию Педиас. Они разграбили Августополис, Аназарбос, Кастабалу, Неронию». Баллиста отмечая пункты назначения на карте Киликии Педиас, разложенной на столе. «В последний раз о них слышали во Флавии».
На этот раз ропот стал громче, поскольку масштаб опустошений становился все более очевидным. «Беспрецедентная катастрофа»; «Убитые граждане»; «Оскорбление империи»; «Необходимо что-то предпринять»; «Варварская верхушка Шапура должна быть усмирена»; «Плывите с вечерним морским бризом»; «Научите восточных рептилий сражаться».
Баллиста отвёл взгляд, позволяя им бежать дальше. Командир шустрого маленького либурна спешил в бешеном темпе. Его левые весла почти касались мыса, защищавшего гавань с востока.
«Владыка». Голос, требующий внимания, принадлежал Марку Аврелию Рутилу, префекту отряда фракийских вспомогательных войск. Это был крупный мужчина с квадратной головой и явно сломанным носом. Ярко-рыжие волосы, давшие ему когномен, вероятно, указывали на его кельтское или германское происхождение.
Баллиста дала Рутилусу разрешение выступить перед консилиумом.
«Господин, комилиционес, новости нехорошие. Но, учитывая нашу стратегию, этого следовало ожидать. Персы по-прежнему заперты в Киликии. Требеллиан по-прежнему блокирует прибрежную дорогу на запад у Коракесиона. Демосфен по-прежнему удерживает Киликийские ворота через Таврские горы на севере, а имперские войска занимают как Аманикайские ворота, так и Сирийские ворота через хребет Аман на востоке».
В Рутиле было что-то, напоминавшее Баллисте его старого друга Мамурру. Возможно, дело было лишь в форме головы. Но, возможно, было и нечто большее – тот же ум и необычайное самообладание в человеке, вышедшем из рядов. Этот бедняга Мамурра. Баллиста оставил его умирать в осадном туннеле Ареты в Сирии. Либо это, либо позволить персам ворваться в город и захватить всех. Но Баллисте не хотелось думать о том, что он отдал приказ, который обрушил вход в туннель и похоронил его друга – да будет над ним мир и благословение.