Примерно на расстояние, на которое мальчик мог бросить камень, первые кони отказывались пробиваться сквозь неподвижную стену щитов, упираясь копытами, петляя и сталкиваясь. Мужчины изо всех сил пытались удержаться в седлах, скользя по шеям лошадей. Потеряв хватку, некоторые всадники падали на землю, теряясь под копытами.
В десяти шагах от римской линии – скопление застывших коней. Толкаясь, пятясь, мотая головами, топая копытами, они сталкивались и врезались друг в друга.
«В атаку!» — Баллиста бежал вперёд. Он что-то кричал. Похоже, это было: «Насу! Насу!»
Длинный меч Баллисты взмыл по дуге. Он врезался в заднюю ногу лошади чуть выше скакательного сустава. Сухожилия разорвались, животное рухнуло назад, сбросив всадника. Два быстрых шага, и Баллиста, почти небрежно, добила лежащего на земле. Клинок северянина взмахнул снова, на этот раз срезав морду лошади. Брызнула кровь. Обезумев от боли, животное прыгнуло вперёд. Оно врезалось в другое. Оба упали, переплетя конечности.
Сасанид нанес удар Баллисте. Отступив в сторону, Баллиста пробил остриём своего оружия броню зверя и глубоко вонзил его в грудь. Тот на мгновение замер, с розовой пеной у ноздрей, тяжело дыша, задыхаясь. Он тоже упал, его всадник упал перед Калгаком. Рубящий удар – и шлем перса тут же треснул под клинком Калгака.
Баллиста исчезла, растворившись в массе врагов. Ни Калгакус, ни Максимус не могли за ним угнаться. «Вот же дурачок, — подумал Калгакус. — Никогда не влезай в гущу паникующих лошадей. Тебя затопчут, собьют с ног, раздавят, растопчут».
Калгакус видел, как Баллиста юркнула под лошадь. Когда он поднялся на другую сторону, из рассечённого брюха животного выскользнули большие клубки розовато-серых внутренностей. Оно попыталось бежать, поскользнулось на собственных внутренностях и упало.
Какой-то бог, должно быть, держал руки над Баллистой. Калгак наблюдал, как он двигался с грацией танцора, невозмутимый среди грохота хаоса, сверкая мечом, быстрый, как змея. Люди и лошади кричали. Повсюду была кровь.
Калгакус принял удар на щит, пригнулся и рванулся вперёд. Сквозь адский грохот он услышал голос Баллисты: «Насу! Насу!»
Некоторые из Сасанидов сражались, другие же терзали свои поводья, пытаясь вырваться из хаоса.
«Насу! Насу!» — как ни странно, некоторые персы подхватили песнопение Баллисты. «Насу! Насу!» — они пытались уйти от огромной, мрачной фигуры в рогатом шлеме.
Позади шумного потока, отступающих с востока, верхом на великолепном коне, двигалась высокая фигура в пурпурно-белом одеянии, с высокой золотой короной на голове. Царь царей жестикулировал. Рот его был открыт, он кричал, но слова тонули в общем шуме. Калгак видел рядом с Шапуром старческую фигуру пленного римского императора Валериана.
Баллиста стоял, опустив руки, неподвижный центр бури. Теперь он узнал Шапура. Он отбросил щит и с воем прыгнул вперёд.
Шапур увидел приближающуюся Баллисту. Царь царей обнажил меч и толкнул коня вперёд.
Перед царём встал крупный воин-сасанид. Он замахнулся на Баллисту. Северянин пригнулся. Клинок скользнул по шлему Баллисты.
Вельможи Шапура окружили своего монарха. Они схватили его за поводья, повернув голову коня. Любимец Мазды зарычал, отдавая приказы. На этот раз их не послушали. Вельможи сомкнули ряды, окружив царя своими роскошными шелками.
Как ни старался Калгак, ему не удалось добраться до Баллисты. На пути стояли лошади, люди, друзья и враги. Максимус тоже оказался втянут в рукопашную схватку.
Меч Баллисты запел, отчаянно желая обойти огромного персидского воина и добраться до Шапура. В ярости берсерка Баллиста глубоко вонзил меч в затылок персидского коня. Стальной клинок пробил доспехи, разорвав связку. Когда конь упал, воин выпрыгнул и приземлился на ноги.
Великое боевое знамя дома Сасанидов уносилось прочь. Шапура силой уводили в безопасное место. Валериана тащили за ним.
Большой персидский воин нанес удар по левому бедру Баллисты. Северянин принял удар на свой клинок, кувыркнулся, словно танцор, и вонзил свой меч в левое плечо противника. Воин пошатнулся. Выронив меч, он автоматически приложил правую руку к ране. Он покачнулся в агонии. Но не упал.
Над головой Баллиста обрушил своё оружие на другое плечо мужчины. Металл прогнулся и поддался. Мужчина упал на колени. Шквалом ударов Баллиста добил его.
«Насу! Насу!» — кричал Баллиста развевающемуся Драфш-и-Кавьяну, боевому знамени Сасанидов, и отступающему персидскому царю. Они зашли слишком далеко. Словно зверь, терзающий добычу, Баллиста снова и снова рубил труп у своих ног.