Войска Баллисты должны были действовать в качестве ударной колонны в Галилее. Для их весьма ограниченных сил это была обширная территория. Северянин привёл туда вексилляцию из пятисот человек, набранную из III Галльского легиона под командованием любезного центуриона по имени Лерус, и крыло далматинской кавалерии такой же численности под командованием рыжеволосого префекта Рутила.
Миссия была важной. Это было не простое дело. И всё же Баллиста был недоволен тем, что оставил Юлию и сыновей во дворце. Он молился, чтобы с ними всё было в порядке. Он не доверял Квайетусу.
Если оставить в стороне его тревоги, пребывание в Кесарии было бы приятным – дворец на мысе у моря, безусловно, был более чем комфортабельным, и Баллиста обычно с удовольствием погружался в военные планы – если бы не личность наместника. Ахей был не только близким другом Макриана Старшего, но и занудой и фанатиком. Баллиста, может быть, и был префектом претория, но правила общества требовали, чтобы он часто пользовался гостеприимством наместника и, по крайней мере внешне, показывал хоть какой-то знак удовольствия. А потом ему приходилось идти с ним в поход. Баллиста возлежал за едой, пока Ахей распространялся на свою любимую тему: о беззакониях иудеев, которыми он правил.
«Говорю вам, они гораздо пагубнее даже отвратительных христиан. Эти суеверные глупцы, если не кричат: «Я христианин и хочу умереть», то, по крайней мере, повторяют, словно карканье дрессированных ворон: «Не убий; не убий». Если бы бог евреев и упомянул им об этом, обрезанные его не слушали. Три крупных восстания при императорах Нероне, Траяне и Адриане. Непрекращающиеся беспорядки в остальное время. Кошмар, как жить с мачехой. Евреи ненавидят человечество. Как говорится, они не укажут нееврею дорогу и не дадут ему воды. Скорее, они перережут ему горло. Они постоянно воюют. Когда они не преследуют добропорядочных граждан, поклоняющихся естественным богам, или не нападают на христиан и самаритян, они нападают друг на друга. Знаешь, я спросил императора Валериана, почему мы не покончили с ними раз и навсегда? Знаете, что он ответил? «Они, может быть, и безумны, но, в отличие от христиан, их безумие наследственное». Старый дурак, слава богам, его уже нет. Когда я рассказал об этом отцу благородных императоров, что правят нами сейчас, да хранят их боги, я гораздо больше сообразил. «По одному врагу за раз», — сказал Макриан. «Сначала христиане, потом иудеи».
Каждый вечер, когда с едой было покончено, и Баллиста мог бы наслаждаться вином, слушая рёв прибоя о стены гавани и грохот далёких волн, Ахей рассказывал истории, в которые мог поверить только ребёнок или греческий географ: «Все знают, что они делали до того, как божественный Тит разрушил их храм. Они ловили грека, держали его в плену, откармливали, а затем убивали и съедали. Вероятно, они и сейчас этим занимаются, на холмах Галилеи, под властью своих так называемых патриархов».
Покраснев, Ахей снова перешел к теме: «Знаешь, почему они не едят свиней? Нет, я скажу тебе. Потому что они им поклоняются! Знаешь, они и зайцев не едят? Почему? Потому что зайцы похожи на маленьких ослов, и они тоже поклоняются ослам!» Клевета лилась и лилась, то гнусная, то нелепая, заглушая чистый рев моря.
Спустя пятнадцать дней Баллиста был рад сбежать от отвратительного наместника. Но он жалел, что погода окончательно испортилась. Три дня назад, когда они выступили из Кесарии, было всего лишь пасмурно. Первую ночь они провели в гулкой, почти пустой крепости легиона VI легиона в Капоркотани, вторую – в городе Сепфорис. Там они ждали день. В сумерках отряд разделился и выступил, когда начался дождь. Их целью была деревня Арбела, захваченная разбойниками. С рассветом предполагалось взять её в клещи. Легионеры III Галльского легиона под командованием Леруса должны были выступить к Тивериадскому морю и подойти к деревне с востока. Баллиста и Рутил с далматинскими солдатами должны были подойти с запада. Баллиста подозревал, что Лерусу и его людям досталась более удачная участь. Кавалеристы хорошо, что оставили своих коней в Сепфорисе: Баллиста была рада, что Бледный Конь в безопасности в конюшне. Горная тропа была трудна для пеших. К тому же было холодно, очень холодно.