На возвышении было всего два новых лица. Корнелий Мацер, никчемный двоюродный брат Квиета, был спешно назначен не только на должность Комеса Сакрарум Ларгиционум и Префекта Аннона, но и на должность Принцепса Перегринорум. Вероятно, кровная преданность перевесила любые соображения о способностях. Гораздо более компетентным, стоя рядом с Баллистой, был высокий рыжеволосый Рутил, новый префект кавалерии.
«Тем, кто носит изображение Александра в золоте или серебре, оказывается помощь во всех их делах», — внезапно сказал Квиет. «Мой отец часто говорил это». Он указал на правителя Сирии Финикию. «Корникула, включи это в свой стих-панегирик им».
Анний Корникула поклонился.
Теперь, когда Квиет, казалось, в какой-то степени присоединился к ним, не дожидаясь приглашения, старший префект претория Меоний Астианакс заговорил: «Владыка, есть совершенно достоверные сообщения, что Оденат собирает свои войска в Пальмире. Припасы сложены на дороге на запад, в Эмесу. Он готовится выступить против нас».
Квиетус обхватил голову руками. «Что можно сделать?» Его тон не выражал ничего.
«Господин, – продолжал Меоний Астианакс, – это можно предотвратить. Я встречался с Оденатом. Мы хорошо поладили. Правда, он жаден. У нас есть деньги. Отпустите меня послом. Имея достаточно средств, я смогу остановить Льва Солнца и обратить его воинственное внимание на Сасанидов. Сейчас самое время напасть на них. Мало того, что персы потерпели поражения в прошлом году, Шапур столкнулся с восстаниями подданных на востоке, у Каспийского моря. Если Оденат нападёт сейчас, он сможет дойти до столицы Сасанидов, Ктесифона, почти не встретив сопротивления».
— Да будет так, — Квиет поднял взгляд, оживившись. — Даже если ваша миссия провалится, мы всё равно разгромим этого восточного ублюдка. — Он ткнул пальцем в одного из наместников, стоявших перед ним. — Помпоний Басс, у тебя четыре легиона в Каппадокии, а также вспомогательные войска. Ты наберёшь ещё людей. Найми албанцев, иберов, кадусиев, кочевников, аланов или кого угодно из-за Кавказа. Собери армию в пятьдесят тысяч человек. Много конницы. Быстроходную. Ты будешь двигаться со всей скоростью вниз по Евфрату. Ты сделаешь Арету своей базой, а затем ударишь по Пальмире с востока. Оденату придётся поспешить тебе навстречу. Мы будем преследовать его по пятам. Оденат окажется между нашими армиями, и мы одержим славную победу в пустыне. Так называемый Лев Солнца будет пресмыкаться у наших ног. Это ему не поможет. «Мы будем служить ему так же, как Ауреолус служил нашей семье».
Квиетус снова погрузился в озабоченное молчание.
С застывшим лицом Помпоний Басс произнёс ритуальные слова: «Мы исполним то, что приказано, и будем готовы к любому приказу».
Никто больше не выдавал своих мыслей. В Каппадокии стояло всего два легиона, оба в неполном составе; горстка вспомогательных войск. Баллиста прекрасно знал, что царь грузинской Иберии вместе с Шапуром отправился в поход на пленение Валериана – забудет ли он когда-нибудь тюрьму в Каррах? Переход аланов через Кавказские горы издавна был одним из самых страшных страхов не только для Римской империи, но и для всех народов, живших к югу, даже для персов-сасанидов.
Баллиста проследила за взглядом Квайетуса к картине Аэтиона. Александр стоял в спальне. Его новая невеста, Роксана, полулежала на кровати. Маленькие эроты подготавливали её, стаскивая с неё одежду. Другие – множество – резвились повсюду. Хлопая крыльями, они взлетали к потолку, карабкались через изголовье кровати. На полу они играли с доспехами Александра. Даже в постели с новой, прекрасной женщиной Александр держал оружие под рукой, подумала Баллиста. Всеотец знал, о чём думает Квайетус.
«Антиохия на Оронте, — сказал Квиет. — Столица Сирии. Мы превратим её в неприступную крепость. Пусть придёт Оденат. Или Авреол, или сам Галлиен. Они разобьют свои армии о неприступную Антиохию». Казалось, он уже забыл счастливую мечту о победе над Оденатом у ворот Пальмиры.
«Господин, — сказал Баллиста, — Антиохию практически невозможно защитить. Стены на горе Сильпий возвышаются над естественными скалами. Город небезопасен. Антиохия дважды за несколько лет пала под натиском персов».