Второй после Львова город Галиции, Броды, встретил Троцкого проверкой поддельных документов на вокзале. Все обошлось. Потом по цепочке нелегального коридора, от строптивого гимназиста-революционера, который «Искру» терпеть не мог, до контрабандиста-проводника из Бродов и наконец его подельника Лев перебрался на австрийскую сторону. Там пришлось поволноваться посреди холодной октябрьской ночи: в мокром черноземе опрокинулась двухколесная тележка. Троцкий потерял пенсне, а возница долго искал пронзительно кричавшего петуха, которого вез к резнику. Спустя 18 лет под командованием вождя Красной армии Троцкого произойдет побоище под Бродами, которое увековечит Бабель: «О Броды! Мумии твоих раздавленных страстей дышали на меня непреоборимым ядом».
Первая в жизни европейская столица, Вена, преподала урок многообразия немецкого языка. Прохожие говорили совсем иначе, как учителя Троцкого из Северно-Рейнской Германии. Транзитом через Цюрих и Париж ранним октябрьским утром в лондонскую квартиру Ленина на Холфорд-сквер влетел беглец из Сибири. Крупская сообщила супругу об ожидавшемся госте: «приехал Перо». Лев взахлеб делился последними новостями, которые Ленину настроения не подняли. «Искра» сплошь и рядом попадает в руки жандармов либо просто теряется, в Киеве, Харькове и Полтаве дела совсем плохи, точнее никак, а гимназист в Бродах оказался убежденным эсером, социалистом-революционером, и пригрозил «искровцев» за критику террора через границу больше не переправлять. Ленин прокомментировал услышанное своим любимым ругательством: «Три тещи им за это».
Надежда Константиновна отвела Льва на квартиру по соседству на Сидмаут-стрит. Там коммуной жили «искровцы».
Собирались в одной большой общей гостиной, где постоянно кипел самовар, в клубах папиросного дыма Вера Засулич делилась замыслом очередной статьи. Как правило, она их не заканчивала. Однажды на Сидмаут-стрит знакомиться с Троцким пришел сам Плеханов. Визит его огорчил, вместо союзника он повстречал соперника, конкурента. И Засулич туда же: «Этот юноша, несомненно, гений!» Выходя на свежий воздух, откашливаясь после непроницаемых клубов табачного дыма, Плеханов бормотал: «Я никогда не прощу этого Троцкого, устроили тут себе вертеп». Он проиграл Ленину схватку за первенство в партии, хотя по взглядам своим они, в общем-то, были одного поля ягоды. За несколько недель до приезда Пера в Лондон Плеханов сообщал Ленину из Женевы, что врагов у них много. И христианство среди них, этих врагов: «Щадить христианское ханжество невозможно: «религия – опиум для народа», – говорил Маркс».
Ленин и Троцкий немало вместе прошагали по Лондону. Первый экзаменовал, прощупывал, приглядывался. Второй сразу определил, что перед ним выдающийся и жесткий лидер. Лев унаследовал от отца такое незаменимое при работе с людьми качество, как умение метко оценивать их по манерам, по лицу, по всей повадке. Троцкий не постеснялся откровенно льстить Ленину: в «Бутырках» он с товарищами, оказывается, не просто им зачитывался, а с восхищением обсуждал. А Плеханов что? Мудрый, но далекий от революционной гущи, кабинетный философ, отработанный материал. Ленин будто смутился и смиренно ответил: «Ну да, юноша, вы правы, конечно. А вот я не философ». Троцкий порадовался, что угадал невысказанное вслух Лениным: пусть философствует сколько душе угодно, а я буду во главе.
С ноября 1902-го по март 1905 года Перо опубликовал в «Искре», которая выходила дважды в месяц, больше тридцати статей. «Сперва это были мелкие заметки, – вспоминал Троцкий, – а затем пошли политические статьи и даже передовицы». С осени 1902 года Лев часто выступал перед российскими эмигрантами, разоблачая не столько самодержавие, сколько несогласных с генеральной линией отступников, анархистов и иже с ними. Несколько раз он выезжал с контрпропагандистскими лекциями на материк. Париж подарил ему знакомство со второй женой, Натальей Седовой. Позже она писала: «Со Львом я впервые в жизни испытала счастье; и в дальнейшем моей обязанностью было искать и находить это счастье в наших отношениях, и Лева мне в этом помогал. После первой встречи с ним я почувствовала себя, как путник, долго бродивший по пустыне с пересохшим от жажды горлом и вдруг напившийся свежей родниковой воды».
Всего за несколько месяцев Троцкий стал закаленным и набравшимся опыта в эмигрантских спорах деятелем. Уже в 1903 году на Втором съезде партии он вслух заявил о несогласии с рядом взглядов Ленина и сделал осознанный выбор: нужно дистанцироваться от склок и группировок, насколько возможно отстаивать собственную и независимую позицию. Между большевиками-ленинцами и меньшевиками, приверженцами различного рода воззрений на партийную жизнь, Лев выбрал иной, свой путь непримкнувшего. Но только на словах. В конспиративной работе по свержению Романовых, власти капиталистов и землевладельцев Троцкий находился в едином строю. Как потом говорил Сталин, он блуждал между большевиками и меньшевиками до 1917 года. Однако при этом идейные разногласия никоим образом не отражались на их единстве в достижении единой цели – захвата власти в Российской империи. Просто меньшевики, соглашаясь с ленинским постулатом в Уставе РСДРП о члене партии как непременном участнике нелегальной борьбы, допускали туда и просто единомышленников. Сохранились записи, которые Ленин машинально вел на Втором съезде: «Троцкий Строго конспираторское понимание партии NB. Если он пойдет (на опасность), то он будет профессиональный революционер». Кстати, ленинские требования сохранялись неизменными до 1922 года, когда их рискнул откорректировать молодой коммунист Бажанов и в течение одного дня получил одобрение по цепочке Каганович – Молотов – Сталин-Ленин.