— Некоторые мои друзья-американцы до сих пор считают этот плакат оскорбительным для себя.
— Не понимаю почему.
— Холодная война закончилась, — напомнил он. — Вы победили. Эти плакаты дорогие. Этот обошелся мне в две тысячи.
— Для успешного предпринимателя это не деньги, — заметил я.
Он не стал спорить.
— Да, теперь я и есть та самая капиталистическая свинья с мешком денег. Странно распорядилась судьба. — Он закурил сигарету и предложил мне, но я отказался. — Как вы меня нашли?
— Борис, я работаю на ФБР.
— Да, конечно, но мои друзья из Лэнгли уверяют, что информация обо мне является секретной.
— Вы не поверите, но ЦРУ часто лжет.
Мы оба улыбнулись. Потом он снова стал серьезным.
— Любая информация обо мне предоставляется по специальному запросу, если это действительно необходимо. Так что же у вас за необходимость во мне, мистер Кори?
— Зовите меня Джоном, — сменил я тему и тактику. — Ох, я пью на голодный желудок.
Он, чуть поколебавшись, ответил:
— Ох, я совсем забыл о гостеприимстве.
— Нет-нет, это мне следовало бы что-нибудь прикупить. Не беспокойтесь, давайте закажем какую-нибудь пиццу.
Он направился к телефону, стоявшему на столике у стены.
— Какое беспокойство? Это же ресторан, если вы заметили.
— В самом деле.
Борис имел вкус к сарказму, что свидетельствует об уме и душевном здоровье, как я часто объяснял своей жене.
Он сказал что-то в трубку по-русски; я расслышал слово «закуски», значение которого когда-то объяснил мне мой приятель Иван. Повесив трубку, он обратился ко мне:
— Садитесь, пожалуйста.
Я сел, и оба мы слегка расслабились, прихлебывая водку и наслаждаясь последними мгновениями, пока я не перешел к делу.
— Все забываю спросить, как поживает та милая девушка, что была тогда с вами, — сказал Борис.
В нашем деле, как я уже говорил, нельзя раскрывать никаких сведений о себе, поэтому я ответил:
— Мы по-прежнему вместе работаем, у нее все отлично.
— Передавайте ей, пожалуйста, привет от меня.
— Передам. — Я подумал, что пора вбрасывать мяч на поле, и спросил: — С вами не связывались ваши друзья из Лэнгли?
— Вы пришли ко мне с официальным поручением?
— Да.
— Тогда мне следовало бы попросить вас уйти и позвонить моему адвокату.
— Вы сможете это сделать в любой момент, как только захотите. Это же не Советский Союз.
— Скажите, почему я должен с вами разговаривать? — спросил он, не обращая внимания на мой выпад.
— Потому что ваш гражданский долг — помочь в расследовании преступления.
— Какого преступления?
— Убийства.
— Какого убийства? — спросил он.
— Возможно, что и вашего. Асад Халил вернулся.
За это требовалось выпить, и он налил себе.
— Вы удивлены? — спросил я.
— Ничуть.
Прозвучало начало мелодии — Чайковский? — и Борис подошел к двери и посмотрел в глазок. Затем открыл, и официант вкатил столик, уставленный едой, а Виктор прикрывал его с тыла.
Виктор запер дверь, а Борис, словно забыв о плохих новостях, которые я принес, занялся официантом, указывая ему, как расставить хрусталь, разложить салфетки и серебро.
— Пересядьте сюда, пожалуйста, — сказал мне Борис.
Я пересел, а Борис проводил официанта с Виктором к двери, закрыл ее за ними, запер и уселся напротив меня.
— Вам нравится русская кухня? — спросил он.
— Кому ж не нравится?
— Вот копченый палтус, — стал объяснять он. — Вот маринованная селедочка, а это копченый угорь. А вот и самое главное — «свинья в попоне». — На самом деле это были жирные сосиски — «колбаса» — завернутые в какое-то особое пышное тесто и поджаренные. Я положил себе на тарелку несколько штук вместе с другими закусками.
Пока мы ели, Борис спросил:
— Откуда вы знаете, что он вернулся?
— Он убил несколько человек, — ответил я.
— Кого?
— Я не имею права вам ответить, но я бы сказал, он закончил то, чего не доделал в прошлый раз.
Борис перестал жевать.
— Поймите, я не готовил его для какого-то особого задания. Я просто учил его действовать в западном мире.
— И убивать.
Он помолчал.
— Ну… да, убивать. Но если бы в ЦРУ считали, что я знал о намерении Халила убивать американских летчиков, вряд ли меня забрали бы из Ливии. Вряд ли меня вообще оставили бы в живых.
На это мне было нечего ответить.
— Я думаю, ЦРУ проинформировало вас о том, что сделал Халил три года назад.
— Не в полной мере. Мне незачем было это знать.