— Мать моя медицина! — Не удержалась от потрясенного возгласа Лиза, разглядывая бедолагу.
— Ага, — сдержанно поддакнул Левантевски, наблюдая за ней с хитринкой во взгляде.
— Хм, хм, хм, какой интересный случай, — забормотала врач. Она потянулась к лицу пациента и попыталась ухватить того за подбородок, но не смогла его нащупать в густой рыжеватой растительности, которая струилась прямо изо рта. Непроизвольным жестом ощупав эти волосы, Лиза покачала головой. Прямо как в рекламе шампуня — мягкие, густые и шелковистые, наверняка еще и укладываются просто шикарно. Но почему во рту?
Пациент что-то глухо забубнил, потом зашелся в кашле, закатив выпученные глаза под лоб. Кто-то негромко хохотнул и быстрым говорком что-то невнятно поведал своему соседу. Лизу раздражало такое количество зрителей, очень хотелось их всех выгнать к растакой-то бабушке через дедушку.
— О! Да ничего интересного в этом нет на самом деле. — Совершенно безэмоционально произнес Левантевски, которого все это совершенно не трогало. — Еще один балбес гривокорень на спор съел. И как, вкусно было? — Обратился он к хрипящему и обморочно пошатывающемуся пациенту. — Ерунда это. Сейчас я тебе скляночку с зельем подходящим выдам.
И он занырнул в чемодан.
— Экая симпатяшная у нас тут знахарица нарисовалась, — вкрадчиво произнес чей-то голос и Лиза совершенно рефлекторно всадила локоть назад — в ответ оттуда донеслись судорожный выдох и ойканье.
— Девушка, а что вы делаете сегодня вечером? — Радостно выкрикнул еще один болеющий за болеющего.
— Прическу, — мрачно ответила Лиза, — и ужин.
Больной часто дышал и злобно лупал глазами на своих дружков, радостно похахатывающих и тыкающих в него пальцами.
— А ему вы тоже прическу сделаете? — Неожиданно чья-то рука вынырнула у Лизы из-за спины и ткнула в сторону больного, нервно жующего толстый пучок рыжеватых волос.
— Так, — зловеще проговорила врач и уже двумя локтями отпихнула томно дышащего ей в шею шутника, — вы нас отвлекаете. А по этой самой причине мы можем дать больному не то лекарство. И тогда из больного он превратится в спокойного … в смысле — покойного. Так что попрошу очистить помещение.
Недовольно гудя, дружки пострадавшего нехотя потянулись в двери. Вскоре их голоса зазвучали тише и глуше. Лиза перевела дыхание.
— Инкубы, так их. Развязные, вечно к девушкам цепляются, держалась бы ты от них подальше. — Заметил Левантевски. — Держи вот зелье. На самом деле гривокорень не едят, из него готовят бальзамы для волос, усов, бороды … ну и животине всякой шерстку делают красивше. — Пояснил он.
— А чего с этим делать-то? — Осведомилась Лиза, поднося к глазам склянку, в которой ярко пузырилось нечто вязкое пронзительно синего цвета. — Инъекцию? В рот-то уже никак. Можно, конечно, еще сделать клизму …
— Ты что! — Испуганно вырвал склянку у нее из рук фельдшер. — Клизму — из мятных цветов лунного моря? С ума сошла? Просто брызни ему в рот. Знаешь, — он со вздохом покосился на врачицу, которая старательно пыталась выдрать намертво застрявшую пробку, — ты меня пугаешь, если честно. Вообще, ты никогда меня не впечатляла своими познаниями — тут уж положа руку на сердце, как говорится … но забыть такие элементарные вещи! Думаю, нам нужно поговорить о чем-то интересном, верно ведь, Альзиенна?
— Возможно, — скупо ответила она, упорно пытаясь откупорить вредную склянку, — но еще нам нужно каким-то образом выковырять лекарство из тары, пока больной не загнулся окончательно.