Тут он остановился, будто громом пораженный. Как это к чему? Да ведь ясно же — к последним событиям в королевском замке. Бардак, вызванный теневиками, странное поведение королевских магов, ничего не предпринявших при этом, исчезновение первого по старшинству брата короля со всем его семейством, наконец, смерть еще двух принцев … или трех? Что там отец сказал про них?
Фелиссандр потер лоб двумя руками как делал всегда, когда распутывал особо сложные дела. Затем сбросил на землю саквояж и уселся под толстенным деревом так, чтобы его скрывали кусты. Действительно, какая занятная мысль. Во дворце творится нечто тревожное, под угрозой жизнь короля и его семьи, а Фелиссандр неожиданно оказывается уволен с работы и заперт как провинившийся мальчишка. Конечно, остается еще Рифант, он-то поди справится со всем этим. Но … что, если отец и его выведет из игры? Но зачем? Для чего ему избавляться от двух королевских ищеек?
Фелиссандр прикрыл глаза рукой и сосредоточился, мысленно собирая все факты, известные ему о службе отца, проблемах во дворце и обо всем, что связывает это с ним и Рифантом. Тут может быть только одна версия и она вырисовывается очень отчетливо. Похоже его отец, старший советник короля, ввязался в опасную сделку с мятежниками. Кто-то надеется сменить власть, первым делом убрав с пути опасных защитников — фениксов, верных королю до смерти. А это, кстати, он и Рифант. Они присягали лично королю, принимая свои должности. И вся их служба направлена на то, чтобы оградить и защитить королевскую семью от опасностей. Вот и разгадка. Теперь возвращаться домой нельзя совершенно точно. Недурно бы еще найти Рифанта и поговорить с ним обо всем этом. Но сначала — знахарица. Нужно забрать у нее артефакт, пока сила огня не изувечила и не убила его.
Он рывком поднялся на ноги и принялся прокладывать путь сквозь хорошо знакомые заросли. День уже идет к закату — надо прибавить скорости, до Тракта никак не меньше двух часов ходу.
Глава 22
Войдя в темное помещение, Лиза огляделась и вознегодовала:
— Эй, а свет включить слабо? Или я сюда приехала в прятки с пациентом поиграть? Если что — я сдаюсь и ухожу.
Она демонстративно потопала ногами и вдруг услышала какой-то тихий звук. Рядом споткнулся и выругался Левантевски. Затем ярко вспыхнул свет, больно ударив по глазам.
— Ой, прости, сейчас отрегулирую, — виновато проговорил фельдшер, пошевелил пальцами и свет стал слабее, — так лучше?
Это была довольно тесная комнатка, явно нежилая, поскольку из мебели в ней было только тело у наглухо заколоченного окна. Оно было завернуто во что-то вроде одеяла — измятого, но очень красивого, вышитого золотой и алой нитью.
— Подержи! — Она резко ткнула чемоданчиком в помощника да так, что тот охнул, и тут же бросилась на колени рядом с телом.
— А кто нас вызвал-то? — Несмело спросил Левантевски, боязливо оглядываясь.
— Какая тебе разница? — Буркнула Лиза. — Не мешай! И вообще — где мой стетофонендоскоп?
— Чаго? — Ошеломленно моргнул Левантевски, Лиза махнула рукой и попыталась прощупать пульс, затем приоткрыла веко и зачем-то сдавила глаз больного двумя пальцами.
— Жив … пока … или в процессе умирания, — отрывисто сказала она, — слушалку дай! Быстро!
Тот засуетился, принялся раскладывать чемоданчик во все стороны одновременно, затем что-то сунул в руку врача.
— Что это? — Резко спросила она. — Я слушалку просила!
— Так вот она! — В отчаянии пискнул фельдшер.
Лиза поглядела на свою ладонь — там лежала крупная витая раковина — затем медленно подняла взгляд на фельдшера. Тот отшатнулся.
— Эти твои …, — она не стала договаривать, отпихнула раковину и снова повернулась к пациенту, — посвети сюда! Скорее! — Она с усилием оттянула нижнюю челюсть и заглянула в рот. — Ничего. Это хорошо.
Лиза слегка прижала руку к пока еще теплому горлу, глубоко вдавив пальцы, чтобы найти хоть намек на пульсацию. Левантевски нервно топтался рядом, не понимая, что она делает.