Арчи достал пакеты, я взяла лежанку и мы зашли в дом. Привет, вторая волна шока. Перед нами раскинулись две широкие комнаты. Слева была кухня, справа гостиная. Разделяли их две перегородки, к одной из которых примыкала лестница на второй этаж, а вторая скрывала часть гостиной. Пол выложен паркетом цвета горького шоколада, сочетаясь с лестницей. Стены выкрашены в холодные пастельные тона.
Арчи поставил сумки на пол и разулся.
- Есть хочешь? – спросил он, повернувшись ко мне.
Я лишь помотала головой и, сняв ботинки, прошла на кухню. Обхватив себя руками, я еще раз осмотрелась, чтобы заметить упущенные детали. Кухня была довольно светлой за счет больших французских дверей по левой стороне, которые открывали вид на лес, но вся мебель, включая холодильник, была черной. Возле окна стоял довольно большой стол на шесть персон, в центре - “островок” из мрамора. Я подошла к нему и облокотилась на руки. Тяжело вздохнув, запустила пальцы в волосы.
- Ты чего? – спросил Арчи, устроившись рядом со мной.
- Ты почему сразу не сказал, что живешь в таком доме и в таком месте? – всплеснула я руками от негодования. – Мне с моим положением копить на такое всю жизнь придется.
Он потер шею и ответил:
- Какая разница? Ты в безопасности? В безопасности. Для меня это главное.
- Арчи… - застонала я. Выпрямившись, отошла в сторону и начала мерить пространство шагами.
- Леви, - вздохнул он в ответ и подошел ко мне. Осторожно взяв меня за руку, продолжил: - Пожалуйста, прекрати об этом беспокоиться. Лучше прими ванну, расслабься и ложись спать, если устала. Все в этом доме теперь твое, никаких запретов нет – бери все, что захочешь, даже не спрашивая. Хорошо?
Я пыталась понять, какого черта все так вышло? Как получилось, что Демон заботится о человеке? Как получилось, что такой, как Арчи, заботится о такой, как я? Все происходящее походило на сон. Вот-вот я проснусь на своей разваливающейся кровати в своей ужасной квартире, потом меня найдет Эрл и убьет. Такой вариант событий был больше похож на правду.
- Хорошо, - ответила я наконец.
- Вот и умница, - Арчи сделал шаг вперед и легонько коснулся губами моей щеки. Столь невинное действие вызвало у меня смущенную улыбку и легкий румянец. – Спальня наверху справа, ванная – слева. Туалет рядом.
Я кивнула, достала из пакетов мочалку, гель для душа и шампунь, затем попросила что-нибудь из вещей Арчи, ведь моя одежда вся из магазина и требует стирки. Арчи понимающе кивнул, сходил наверх и вручил черную футболку с серыми шортами. Я не пошла с ним в его комнату, оставила осмотр на потом, зато отметила, что на втором этаже стены глубокого синего цвета, а в конце коридора приоткрыто небольшое окно.
Открыв дверь в ванную, я замерла на пороге. Встроенная в пол огромная деревянная ванна и большое окно с широким подоконником за ней – первое, что бросилось в глаза. Ступеньки вокруг ванной были черными, а пол цвета слоновой кости. Света от окна хватало, чтобы увидеть, где что находится, но все же было довольно темно, поэтому я щелкнула выключателем и появился мягкий свет от лампочек, встроенных в стены. Сама комната была цвета морской волны и довольно большой. Справа от ванны находилась душевая кабина. Меня здесь восхищало всё: большая глубокая раковина, зеркало с подсветкой, тумбочка для одежды и крючки для халатов, полочка с туалетными принадлежностями, на которой лежали стопки чистых полотенец.
Сложив одежду, которую дал мне Арчи, я положила ее на тумбочку, затем закрыла дверь на замок и разделась. Повесив все на крючок, взяла предметы для душа и подошла к кабине. Встала босыми ногами на шершавую плитку, задвинула стеклянную матовую дверь и включила воду. Теплые струи полились из большого смесителя наверху, обволакивая все тело, вызывая мурашки. Я взяла гель с полки и вспенила мочалку. Натирая тело, осторожно коснулась мест порезов. Они уже не так болели, но все равно был страх, что «отзовутся».
Закончив с душем, я замотала волосы в полотенце и подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на себя. Холодный свет от линий подсветки придавал лицу немного болезненный вид, зато зрачки выглядели как у кошки. Обычно мрачное выражение на лице сменилось легкой улыбкой от внутреннего спокойствия. Такая я нравилась мне больше и проще становилось воспринимать то, что я человек.