Он не шёл из динамиков. Лина инстинктивно дёрнула головой, пытаясь найти источник, но его не было. Голос не имел направления. Он просто был. Везде. Рождался из самого воздуха. Объёмный, идеально чистый, без единого искажения. Мужской, спокойный баритон. Голос диктора, зачитывающего некролог по всему миру.
— Превосходно.
Пауза. Достаточно долгая, чтобы осознание пронзило каждого. Это он.
— Должен признать, — продолжил голос, заполняя собой всё пространство, — вы превзошли мои ожидания. Фаза консолидации против внешнего антагониста наступила на тринадцать часов и сорок две минуты раньше прогноза. Ваш коллективный эмоциональный ROI… впечатляет.
Лина почувствовала, как по позвоночнику медленно, позвонок за позвонком, пополз холод. Это было не просто страшно. Это было омерзительно. Это было хуже любой угрозы. Их препарировали. В прямом эфире.
— Ты… — прохрипел Марк, — ты нас…
— Да, — голос Кассиана перерезал его фразу, не изменив ни тона, ни темпа. — Я выбрал каждого из вас. Тщательно. Марк, ваш гений отравлен паранойей, что делает вас предсказуемым. Лина, ваша зависимость от экстремальных ситуаций — бесценный двигатель для сюжета. Ваши провалы, ваши долги, ваши травмы… вы считаете это недостатками. Я считаю это первоклассным, необработанным материалом.
Он не оправдывался. Он не злорадствовал. Он читал лекцию.
— Вы не жертвы. Не путайте жанры. Вы — участники самого чистого перформанса в истории человечества. Эксперимента, призванного отделить подлинную человеческую реакцию от шелухи цивилизации. Вы — моя глина. Моя краска. Моя партитура. А я…
Голос сделал ещё одну паузу. Выверенную. Театральную.
— Я художник.
И замолчал.
Прошла секунда, другая. А потом гул вернулся. Такой же ровный, утробный, низкочастотный. Но теперь в нём не было безразличия. Лина слышала в нём сытое, ленивое, насмешливое мурлыканье.
Они стояли в оцепенении. Их ярость, их единый порыв — это был не бунт. Это была сцена. И они отыграли её идеально.
Лина медленно опустила руки. Впервые за много лет она не знала, какой приказ отдать. Потому что враг был не перед ней. Он был везде.
И он только что им поаплодировал.
(Точка зрения: Ева)
Внутри профессионального кокона, который Ева годами плела вокруг своего сознания, царил идеальный порядок. Холодный шторм контролируемых переменных. Ярость группы — ожидаемый скачок на графике. Ответ Кассиана — предсказуемый ход нарцисса-демиурга. Всё укладывалось в стройную модель.
Всё, кроме одного. Той вспышки острой, физической жалости к Саре несколькими часами ранее. Это была аномалия. Вирус в чистом коде. Она до сих пор чувствовала его фантомный привкус — неприятный, кисловатый, как вода из ржавой трубы.
Она сидела в своём углу, сжавшись, играя роль. Перепуганная мышь. Это было легко. Ей даже не пришлось симулировать дрожь, пробирающую до костей.
И тут Марк, доведённый до белого каления лекцией Кассиана, взревел. Он ударил кулаком по ближайшей панели управления. Не по экрану. Просто по металлическому корпусу. Глухой удар. Сноп оранжевых искр.
— Да чтоб ты сдох, сука!
Аварийные лампочки моргнули и погасли. Большинство не заметило, слишком глубоко погружённые в колодец собственного ужаса. Но Ева заметила. Не глазами. Она почувствовала. Короткий, почти беззвучный зуд под кожей левого предплечья. Сигнал от тактического реле, вшитого в подкладку комбинезона. Она, не поворачивая головы, скосила глаза на внутреннюю сторону своего запястья. Там, под кожей, крошечный имплант на долю секунды подсветил вену фосфорно-зелёным.
Системный сбой. Скачок напряжения. Открыт неэкранированный сервисный порт 7-Гамма. Прогнозируемое окно для передачи данных: 94 секунды.
Сердце, до этого бившее ровно, как метроном, сделало жёсткий, болезненный кульбит.
Вот он. Шанс.
Она, не меняя выражения лица, пробормотала что-то невнятное про тошноту, про уборную. Опираясь о стену, словно от слабости, она поднялась и, покачиваясь, скользнула в темноту технического коридора. Никто не обернулся.
Прижавшись спиной к холодной, влажной стене, Ева закрыла глаза. Пальцы правой руки заплясали в воздухе, отбивая команды через нейромышечные датчики. Выученная до автоматизма хореография. Пакет данных, который она собирала с первого дня — биометрия, записи, фрагменты кода, доказывающие незаконность шоу — был готов. Адресат: зашифрованный сервер её нанимателей.
Пакет "Левиафан-Омега" готов к передаче. Размер: 2.7 Гб. Расчётное время: 78 секунд.
Осталась одна команда. "Отправить". Месть за наставника. Миссия.
Её палец занёсся над последним жестом, но тут на её мысленном интерфейсе всплыло новое окно. Красное.
ВНИМАНИЕ: Перегрузка порта 7-Гамма вызовет каскадный отказ в смежном энергетическом контуре. Вероятность полного отказа системы рециркуляции воздуха в жилых отсеках "B" и "C" — 87%. Последствия: быстрая асфиксия.
Ева замерла. Отсек «B». Там была Сара. И тот парень с ожогом, которому она полчаса назад меняла повязку. В отсеке «С» — Алекс и ещё двое. Они доверяли ей. Они считали её своей.
Протокол: Приемлемый побочный ущерб. Устранение трёх-четырёх активов не влияет на основную цель миссии. Приказ: выполнить передачу.
Холодный, ясный голос её профессиональной части. Она видела это не как картинку. Как сухие строчки отчёта. Сирена. Шипение воздуха, становящегося ядом. Паника. Судороги.
И тут вирус снова ударил. Та самая острая, физически неприятная жалость. Она увидела лицо Сары, синеющее, с вываливающимися из орбит глазами. Увидела, как Лина будет отчаянно, безнадёжно пытаться запустить им лёгкие, колотя кулаками по грудным клеткам.
Таймер на её интерфейсе отсчитывал секунды. 10… 9… 8…
Её рука дрожала. Непрофессионально. Нелогично. Глупо. 7… 6… 5…
Она посмотрела в темноту коридора, словно могла увидеть сквозь стены их растерянные, ничего не подозревающие лица. 4… 3…
Месть. Миссия. Приказ.
2…
Лицо Сары.
В последнюю долю секунды её палец дёрнулся в сторону.
ОТМЕНА.
Зелёный огонёк под кожей погас. Окно возможностей захлопнулось со щелчком гильотины.
Ева медленно сползла по стене. Воздух со свистом вырвался из её лёгких. Миссия провалена. Она предала нанимателей, наставника, свою месть. Но люди в отсеке «B» продолжали дышать.
Она впервые за много лет не знала, кто она такая. И это было страшнее любого Кассиана. Чувство, которое она испытала, было не облегчением. Это был чистый, незамутнённый провал.
И он был тёплым.
(Точка зрения: Марк)
Марк стоял, глядя на пульсирующую «Матку». Его мозг, обычно работающий как сверхмощный процессор на криогенном охлаждении, сейчас был перегретым чипом, забитым десятком зависших программ. Теории заговора, обрывки кода, унизительные слова Кассиана — всё смешалось в вязкую, бесполезную патоку. Ярость ушла. Осталось только липкое, холодное бессилие. Он был гением, которого поймали в клетку, построенную из его же сильных сторон.
Именно в этот момент голос Кассиана вернулся. Такой же ровный, деловой, будто он начинал утренний брифинг.
— Поскольку вы так стремитесь к анализу и поиску первопричин, я с радостью предоставлю вам эту возможность. Начинаем протокол «Аудит».
С сухим щелчком, который заставил всех вздрогнуть, вдоль стен хаба загорелись терминалы. По одному на каждого выжившего. Тусклый белый свет экранов выхватил из полумрака их лица — бледные, пергаментные, измученные.
Марк, как лунатик, подошёл к ближайшему. Своему. На экране медленно прорисовывался текст. Это было досье. Детальное. Не на него.
ОБЪЕКТ АУДИТА: ЛИНА РАЙЛИ. ПРОЕКТ: "AEGIS MEDICAL". СТАТУС: ЛИКВИДИРОВАН.
Ниже шли графики, финансовые отчёты, выдержки из бизнес-плана её стартапа. Фрагменты переписки, в которых она обещала революцию в военной медицине.