Когда Сантьяго закончил переводить, Камилла повернулась к кардиналу Блэку.
— Полагаю, вы считаете, что способны контролировать эти сущности? — спросила она.
Мэтью решил, что услышал достаточно.
— Я что, сижу в компании безнадежных сумасшедших? Положим, Блэк не в своем уме, но остальные-то могут проявить хоть каплю здравого смысла! — Он отчаянно переводил взгляд с Камиллы на Сантьяго и обратно. — Прошу, только не говорите мне, что в самом деле верите в силу зеркала! Это же нелепо!
Камилла не сводила с него глаз.
— Вы разве можете быть в этом так уверены? Мой отец всю жизнь был связан с тем, что вы называете нелепостью, и я могу вас заверить, что он…
— Да, — перебил Сантьяго, — все мы знаем, чем занимался ваш отец, сеньорита Эспазиель и благодарим вас за то, что чтите его память.
Мэтью заметил, как по лицу Камиллы пробегает тень. На этот раз она не рассеялась так быстро, как в карете. Камилла отвела взгляд и потянулась за своим кубком вина.
Сантьяго пристально посмотрел на Мэтью, вздернув подбородок.
— Ты религиозен? Веришь в Святую Библию? В жизнь и дело Иисуса Христа?
— Да, но какое это имеет отношение к…
— Это имеет отношение ко всему. Если человек верит в Святую Библию и в написанное слово о жизни Христа, он не может… как бы это сказать по-английски?.. выбирать, во что верить, а во что нет. Я имею в виду искушение Христа Сатаной. Ты знаешь об этих отрывках?
— Да.
— И ты веришь в их правдивость?
— Ну, я… — Мэтью на мгновение растерялся. — Это было в Библии, я знаю, но…
— Значит, ты веришь в Бога-Отца и Его Сына, но не веришь в Сатану?
— Я не хочу обсуждать свои религиозные убеждения.
Сантьяго озорно улыбнулся и хлопнул в ладоши.
— Ах! Вот в чем дело! Ты избегаешь этих мыслей, не так ли? Отрицаешь власть Сатаны в этом мире? Отрицаешь даже его существование?
— Я знаю, — сказал Мэтью с силой, которая удивила даже его самого, — что в этом мире люди творят достаточно зла.
Блэк тихо рассмеялся. От этого звука у Мэтью по спине побежали мурашки, и он задался вопросом, не стоит ли Доминус позади него с вытянутой лапой, готовый коснуться его.
— А вот здесь, — сказал Сантьяго, кивнув в сторону Блэка, — находится человек — хоть мне и не доставляет удовольствия называть его так, — которому знакомо имя Сатаны. Я бы сказал, что этот человек хранит более мрачные тайны, чем любой из нас.
— Да, — согласился Мэтью, — и он мастерски выковыривает глаза и кладет их в бутылки из-под джина.
После этих слов повисло молчание. К счастью, Блэк не засмеялся вновь и вовсе никак не отреагировал. Возможно, он опасался этого, потому что рядом с тарелкой Мэтью лежал нож.
Сантьяго нервно прочистил горло, прежде чем продолжить.
— Я хочу сказать, Мэтью, что нельзя выбирать, во что веришь. Нельзя верить в одно Писание, но часть его полагать истинным, а часть ложным.
— Я и не говорил, что считаю так.
— А разве не это ты сказал? В моей стране такое разделение на веру и неверие привело к…
— … пыткам, которые вызвали бы улыбку на лице любого демона, — перебил его Блэк. — В одном Корбетт прав: зачем Сатане трудиться, если люди делают всю его работу?
Де Кастро снова хлопнул по столу, желая узнать, о чем идет речь, но Сантьяго кивнул ему и взмахнул рукой, призывая к терпению, прежде чем снова обратить внимание на Мэтью.
— Если существует зеркало, — сказал он, — и если это зеркало действительно заколдовано дьявольскими силами, не кажется ли тебе, что было бы разумнее всего найти его и запереть навсегда?
— «Навсегда» — это до тех пор, пока следующий король Испании из рода Бурбонов не решит расширить свою империю? — холодно улыбнулся Блэк, поигрывая кольцами на пальцах с длинными когтями. — Да, пусть дилетанты балуются с этими силами, и на том месте, где раньше была Испания, в земле останется кратер.