— Слишком поздно, — тихо сказал он. — Мои родители мертвы.
— Зато вы их законный наследник, — пожал плечами Фольгер. — Император может ничего не знать о решении Ватикана, но это не отменяет его значения.
— Никто о нем не знает! — закричал Алек.
— Хотел бы я, чтобы это было правдой, — вздохнул граф. — Но упорная охота за нами указывает на обратное. Видимо, германская разведка что-то пронюхала. Рим полон шпионов.
— Так вот из-за чего убили моих родителей. — Алек взял кожаный тубус и стиснул его в руке. На секунду ему страстно захотелось швырнуть футляр вниз, в снег.
— Неверно, Алек, — ответил граф. — Вашего отца убили потому, что он выступал за мир, а кайзер и Германия хотели войны. Вы тут вообще ни при чем.
Принц сделал глубокий вдох, пытаясь прийти в себя и справиться с новой реальностью. Все, что произошло за последние два года, все планы отца нужно было осознать по-новому. Как ни странно, сейчас его больше всего волновала совершенно незначительная деталь.
— Граф, но почему же все эти годы вы обращались со мной как… как…
— Как с внебрачным сыном? — Граф улыбнулся. — Это была ложь во спасение.
— Примите мои поздравления, — ледяным тоном произнес Алек. — Ваше оскорбительное поведение было исключительно убедительным!
— Я — ваш верный слуга. — Граф сжал ладонь Алека обеими руками и склонился перед ним. — Вы показали себя достойным сыном своего отца.
— Ну хорошо. — Алек отнял руку. — И что мы теперь будем делать с этим… клочком бумаги? Как о нем узнает народ?
— Сейчас мы не станем делать ничего. Сдержим данное вашим отцом обещание и будем молчать до тех пор, пока не умрет император. Франц-Иосиф уже глубокий старец, Алек…
— А пока мы прячемся, будет продолжаться война!
— Да, к сожалению.
Принц вновь отвернулся, не замечая даже, как жалит лицо пронизывающий ледяной ветер. Всю жизнь он мечтал, что когда-нибудь станет править империей, но даже не догадывался, какую страшную цену придется заплатить. Погибли родители, разразилась война…
Алек вспомнил убитого им солдата. Очень скоро умрут тысячи, десятки тысяч… И он ничего не может с этим поделать. Только прятаться в этой забытой богом глуши, любуясь на папский свиток. Вот она, его империя — ледяная пустошь…
— Алек, послушайте! — Неожиданно Фольгер схватил его за руку.
— Знаете, граф, на сегодня я услышал уже достаточно…
— Нет! Прислушайтесь! Вы слышите?
Алек хмуро посмотрел на графа, вздохнул и закрыл глаза. Он ясно разобрал стук топора Бауэра, завывание ветра, даже слабое потрескивание остывающих двигателей «Циклопа». И где-то вдалеке, на пределе слышимости…
Рокот двигателей!
— Аэропланы? — Алек распахнул глаза. — Нет. Только не на этой высоте.
Фольгер перегнулся через парапет и принялся вглядываться в ночные тени, бормоча про себя: «Невозможно… Они не могли нас выследить…»
Но Алек был уверен — звук доносится с неба. Он всматривался в ледяную тьму, пока наконец не заметил в лунном свете невероятный, фантастический силуэт. И просто не поверил своим глазам. Неизвестный объект был гигантским, словно взмывший в небо морской дредноут.
ГЛАВА 22
— Это цеппелин! Они нас нашли! — крикнул Алек.
— Воздушный корабль — да, — кивнул граф, вглядываясь в темноту. — Но на цеппелин он что-то не похож…
Алек нахмурился. Сквозь отдаленный рокот двигателей пробивались странные и тревожные шумы: бульканье, свист, лай и даже что-то похожее на вздохи. Казалось, в небе пролетает огромный зверинец.
Но это был воздушный корабль неизвестной Алеку модели. В отличие от цеппелина, он выглядел несимметричным: головная часть крупнее, чем хвостовая, поверхность бугристая и неровная. По бокам трепетали мириады щупалец, кожа полыхала призрачным зеленым светом.
А потом Алек увидел огромные глаза…
— Господи помилуй! — выдохнул он.
Это была вообще не машина. На них падал дарвинистский монстр!
Конечно, Алек встречал их и раньше: говорящих ящериц в модных салонах Праги, карикатурных уродцев в передвижных цирках, но он и вообразить не мог, что искусственные создания бывают такими огромными.