— Да, коммандер?
— Капитан, позвольте порекомендовать два образа действий. Мы можем пройти на скорости мимо боевой группировки, так что они и оглянуться не успеют, или просто скрытно пройти мимо.
И тут, будто лекарству назло, внезапная боль прошила основание шеи, вонзившись глубоко в мозг. Эрталль сморщилась и начала медленно приходить в себя.
Опустив подбородок, она разглядывала субмарины на экране, внушая себе, что это всего лишь сталь и машины. Там нет никаких людей, только компьютеры и оружие. Зажмурившись, Александрия изгнала из мыслей образ более девятисот бьющихся сердец. Там нет глаз, следящих за строением линий на экранах акустических постов, нет мужчин и мальчиков, готовящих «Левиафану» смерть, — только машины.
— Джеймс, прикажите экипажу приготовиться к жестким маневрам и выставить аварийные команды наготове во всех отсеках. — Александрия снова уселась в кресло. — Продолжайте подавать в торпедные аппараты координаты вражеских судов, но пока что они нам не будут нужны. — Боль упорно сражалась с атакующим ее лекарством.
— Капитан, в этом нет необходимости. «Левиафан» может проскользнуть так, что эти лодки даже не догадаются, что мы там были. Мы можем выписывать вокруг круги, даже обогнать их торпеды…
— Джеймс, мне что, придется вас освободить?
— Есть, капитан! Режим атаки — таран.
И тогда капитан «Левиафана» тронула колоссальный корабль вперед, выводя его на полную крейсерскую скорость.
Когда теплодинамический двигатель «Левиафана» вышел на полные обороты, музыка в наблюдательном пункте капитана достигла крещендо. С широко распахнутыми, горящими глазами она подалась в своем кресле вперед, со снова побелевшими костяшками пальцев, впившихся в панели управления на подлокотниках. То, что она затеяла, в корне неправильно, и где-то в глубине рассудка Александрия полностью это осознавала. Это делает вовсе не она. Но в то же самое время под самой поверхностью бодрствующего разума таилось понимание, что она, именно она.
Когда Эрталль сосредоточилась на первой субмарине в строю, ее сомнения развеялись и решимость стала неколебимой.
Из-за разыгрывающейся в ней схватки между болью и лекарством в пылу атаки Александрия даже не поняла, что совершила одну фатальную ошибку.
Корабль ВМФ США «Миссури»
(SSN-780)
— Стоп машина, вахтенный командир. Следите за дрейфом, используйте инерцию, нацельте нос под углом для погружения на сто метров и…
— Командир, тут акустик. Наблюдаем пертурбацию в восьми милях к северу и… уже исчезла, капитан, но была. Звук такой, как при электростатических помехах.
Джефферсон уже хотел было ответить посту гидроакустика, когда вдруг вспомнил, что говорилось в сводке по этому заданию: «Любые необычные океанические пертурбации могут означать, что невидимый враг приближается».
— Акустик, наши русские или китайские друзья как-нибудь отреагировали?
— Никак, капитан, они по-прежнему в стационарном положении.
— Иззи, давай боевую тревогу Зарядить аппараты с первого по четвертый — стандартные боеголовки.
— Есть, вахтенный начальник, объявить боевую тревогу. Оружейник, доложить готовность аппаратов с первого по четвертый.
— Вывести «Миссури» на шестьсот футов из линии. Полный вперед! Давай вниз, Иззи, — распорядился Джефферсон, ухватившись за стойку.
— Капитан, на полном ходу нас услышат аж в Пирле, — подал голос гидроакустик по интеркому.
— Этого я и хочу: пусть все знают, что дело неладно.
Снаружи серповидные лопасти винтов «Миссури» врезались в воду холодного моря, завертев ее штопором, громко отозвавшимся в наушниках акустиков каждой субмарины в боевой линии. Более опытные командиры русских подлодок тотчас поняли, что американец сделал это отнюдь не без причины. Три русских «Акулы» покинули строй и начали стремительное погружение в глубину.
— Акустик, сообщайте о чем-нибудь — о чем угодно — у нас прямо по курсу. Мне плевать, если даже это парочка китов, собравшихся затрахать друг друга до чертиков!
— Есть!
«Левиафан», разогнавшийся до семидесяти узлов, стремительно приближался. Капитан выжала рычаги управления слишком далеко, слишком быстро, отчего ее движитель чихнул, создав в воде, струящейся сквозь ее сопла, вакуумную каверну, громко схлопнувшуюся, что и засек сонар «Миссури». На голограмме перед Эрталль субмарины ринулись на нее настолько стремительно, что ей пришлось поспешно уменьшить масштаб увеличения.