На ночлег решили остановиться на небольшом плато. Оно было не таким пустынным, как все вокруг: кое-где там даже росла зеленая трава. Расположено это плато было довольно высоко, и с этой высоты было прекрасно видно восточную часть Северных гор. Вдалеке даже можно было разглядеть белые склоны. Ледник. Теперешняя цель их пути. Но сколько еще им предстоит вынести, прежде чем они доберутся туда? И подумать страшно...
Хотя за этот день, показавшийся нашим путникам бесконечно длинным, все они очень устали (не столько физически, сколько морально), вечером спать ложиться никто не спешил. Только когда Рональд напомнил всем, что завтра им предстоит длинный и трудный переход через горы, сперва Альнора, а потом и Тарлиан с Эваном отправились отдыхать.
Ли-фанна же знала, что заснуть ей точно не удастся. Да и зачем?
Одним словом, когда в лагере установилась полная тишина - было уже далеко за полночь - Ли-фанна так и сидела в позе, в какой провела весь вечер: подтянув колени к груди и обхватив их руками, спиной прислонившись к какому-то вросшему в землю валуну, а голову подняв к небу. И хотя небо этой летней ночью было ясно, девушке казалось, что его затянули непроглядные тучи.
В случившемся с Мифъолом она винила себя. И только себя. Он ведь подставился под удар, защищая ее! А она... она могла бы его спасти, могла! Но не спасла... Это из-за нее он погиб. И от этой мысли на душе становилось так тошно...
...Она даже не заметила, как к ней подошел Эван. Он подошел совершенно бесшумно, сел рядом с ней... она почему-то ожидала, что он скажет что-то вроде «мне очень жаль», или, что еще хуже, начнет ее успокаивать. Но нет, ничего такого он делать не стал. Просто сидел рядом с ней, думая о чем-то своем. И она ощущала его молчаливую поддержку, и от этого на душе становилось немного легче.
Сколько времени прошло, пока они так сидели - неизвестно. Скорее всего, около получаса. История сохранила лишь тот факт, что через некоторое время Эван тихо произнес:
- Знаешь, мне, слава богам, никогда не приходилось никого терять. У меня живы и родители, и друзья, и все родственники. Так что я не могу до конца понять, каково тебе сейчас. И лучше б мне, наверное, никогда этого не понимать, - он вздохнул, собираясь с мыслями. - И, знаешь... хотя я не знал Мифъола, мне жаль, что он погиб.
- Он погиб из-за меня, - тихо сказала Ли-фанна, не глядя на него. - Потому что он спасал меня от того легионера. Если бы не я, он был бы жив...
- Зато ты была бы мертва, - оборвал ее Эван. - И тогда он винил бы себя в твоей смерти. И... знаешь, Ли-фанна, я случайно услышал, о чем вы говорили там, в Гройвуде. Когда мы только сбежали из подземелья, помнишь? И мне кажется, что Мифъол был прав - ты действительно всегда и во всем винишь себя, хотя ты ни в чем не виновата.
- Так может, было бы лучше, если бы я умерла, - сказала Ли-фанна, никак не отреагировав на его последнюю реплику. Она опустила голову, уткнувшись лбом в колени, да так и сидела.
- А кто мир бы спасал? - спросил Эван. - Слушай, сейчас у нас есть цель. И мы должны ее выполнить, несмотря ни на что. А по пути может случиться всякое - кто знает, может, я погибну, может... - он замялся, суеверно не хотя произносить имена друзей, - может, еще кто-то из наших. Так что же, теперь после каждой смерти сдаваться и опускать руки?
- Я не сдаюсь. Теперь уже точно не сдамся, пока твари, убившие Мифъола, ходят еще по земле. Просто я пока не привыкну, что его больше нет...
Она заплакала, хотя пару минут назад сил плакать у нее просто не было. Эван положил руку ей на плечо. Она удивлено посмотрела на него, но тут же снова опустила голову, спрятав лицо. Лишь бы он не видел, как она покраснела...
- Я знаю, что нельзя сейчас раскисать, - продолжала Ли-фанна. - Но он был моим лучшим другом, и...
- ...и я не думаю, что он бы хотел видеть тебя такой, - прервал ее Эван. - У уж тем более я не думаю, что ему приятно было бы знать, что ты винишь себя в его смерти.
- Да, ты прав, я знаю, но... я ничего не могу с собой поделать. - Хотя он говорил мне, что знает, на что идет...
- Вот видишь, - сказал Эван, немного помолчав. - Значит, это был его осознанный выбор. И ты уж точно тут ни при чем.
- И я теперь совершенно не знаю, справлюсь ли... со своим предназначением, - вздохнула Ли-фанна, будто не слыша го последней фразы.
- Справишься, - твердо сказал Эван. - Мы все справимся. Потому что так надо. Потому что мы не можем не справиться.
- Ты говоришь точно, как он, - сказала Ли-фанна со вздохом.
- Значит, я прав, - просто ответил он.
- Знаешь, ты ведь не одна, - продолжил он через несколько секунд. - С тобой все мы. И уже только поэтому мы не можем проиграть. И... - тут он вдруг замялся, словно не решаясь что-то сказать. - И у тебя есть я. И всегда буду.
После этих слов он резко встал и ушел, оставив Ли-фанну в полнейшем замешательстве. Эти его последние слова... неужели они означали именно то, о чем она боялась даже думать...
И все же Эвану удалось немного облегчить ее горе от потери Мифъола. Хотя она все еще считала, что виновата в его гибели...
***
(4 дня до новолуния)
Когда они отправились в путь на следующий день, было уже около семи, а может, и восьми часов утра. Ли-фанна, которой все-таки удалось заснуть под утро, чувствовала себя к тому времени совершенно разбитой. Ибо спать три-четыре часа в день - это не дело. Опять же, против воли постоянно вспоминалось произошедшее с Мифъолом...
Сначала они шли, можно даже сказать, быстро: дорога была легкой, не очень даже горной - обычная дорога, какие часто бывают в деревнях. Похоже, это и была «нормальная тропа», о которой говорил Чес-фи-Ом. Но длилась такая дорога, увы, недолго.
Где-то через час хода тропинка стала значительно уже и извилистей, на ней появилось много острых камней, маленьких и не очень. Идти сразу стало тяжело, особенно Альке и Ли-фанне, которые не привыкли бегать по горам. Поэтому Альке помогали то Тарлиан, то Рональд, а рядом с Ли-фанной шел Эван, который поддерживал ее, если она оступалась. Ли-фанна старалась поменьше смотреть на него, и не обращать внимания на бешено колотящееся сердце.
Она даже себе боялась признаваться в том, что ей нравится Эван. Причем нравится уже давно - чуть ли не с того самого дня, когда они только покинули Дарминор. Кажется, это было вечность назад...
Конечно, Эван, бывало, раздражал ее, бывало, ставил ее в полнейший тупик... но все же он уже не раз спасал ее, начиная с того ее обморока на Звездной площади. Неизвестно, как бы все обернулось, не подбери он ее тогда... он ведь сказал еще, что так на его месте поступил бы каждый. Но на самом деле это, конечно же, не так. Большинство людей, которых она знала, просто прошли бы мимо, увидев, что она в беде. Или вообще сделали бы вид, что не знают ее. А Эван... Ли-фанна, правда, до сих пор не до конца поняла, что же такого странного было в Эване. Будто что-то нездешнее было в нем. Таких людей, как он, Ли-фанна никогда раньше не встречала в Дарминоре.
И все же мысли ее постоянно возвращались к последним словам Эвана, сказанным сегодня ночью. «У тебя есть я. И всегда буду». Может ли это означать, что он...
Но об этом Ли-фанна запрещала себе думать. Пока что. Сейчас не время. Она даже чувствовала себя предательницей по отношению к Мифъолу. К памяти о нем.
Ну почему, почему в этом мире ничего не может быть просто и понятно? Почему обязательно на смену ясности приходят тайны и загадки? И почему не бывает просто радостных и спокойных времен? Почему даже в самое мирное и счастливое время в жизни присутствуют печаль, досада, зависть со стороны других, или же просто какие-то неприятные личности? С другой же стороны, в самой ужасной войне есть место чему-то светлому, радостному. Как сейчас... Конечно, это хорошо, что даже в непроглядном, казалось бы, мраке можно найти лучик света, но разлад в чувства этот «лучик» вносит полнейший. Ведь совсем недавно погиб Мифъол. И как может она, Ли-фанна, спустя всего-то два дня, уже мечтать об Эване? Хотя будь здесь Мифъол, он наверняка сказал бы ей не зацикливаться на нем и жить так, как она считает нужным. Но проблема была в том, что она не знала, как нужно. Как правильно...