Думать об этом было некогда – оставшиеся чуть дальше пауки, до конца разобравшись в ситуации, уже повернулись к Нам лицом. Двое Наших людей, не взирая на предупреждение Поэта, побежали прямо на них, однако остальные, включая меня, успели оценить неоправданность такого риска и остались на месте. В этот момент из длинной трубки, нависшей над спиной ближайшего к Нам паука, вырвалась струя бледной белой жидкости. Выброшенная с огромной силой, она стремительно врезалась в одного из Наших людей, разбрызгиваясь на несколько метров вокруг. Капли тут же осели, и Мы с ужасом увидели, что большая часть тела Нашего боевого товарища разъедена до самых костей. Он даже не успел сообразить, что произошло!
Второй из бойцов, рванувших вперёд, не видел, что произошло с его компаньоном, и продолжал уверенно идти на пришельца. Перебросив нож в левую руку, я, дёрнув ремень, взялся за рукоять автомата и, прижав лезвие к цивью, навскидку выстрелил. В этот миг паукообразная тварь уже выбросила вперёд одну из своих длинных конечностей с зазубринами. Я не увидел, куда попала моя пуля, но пришелец дёрнулся в сторону, и его коготь сошёл с траектории, со свистом разрезав воздух в нескольких сантиметрах от Нашего бойца.
Тут же вокруг меня застрекотали автоматы других членов группы, и паук сжался под градом пуль. Стрелок Тетры, видя, что подходить к пришельцу опасно, начал отступать назад. Вот только на сородичей паука стрельба впечатления никакого не произвела – они уверенно зашагали прямо на Нас, так что огонь пришлось рассредотачивать по всей длине строя.
–
Рок, стреляйте!
Я прислушался к голосу Поэта, доносившемуся из рации.
–
Час двадцать, высота: два и три, расстояние: сто десять метров.
–
Вижу! – отозвался кто-то из команды Рока.
Прогремел выстрел из винтовки, отчётливо слышный даже в шуме боя, и с правого бока одного из отстающих от своих сородичей пришельца вырвался широкий фонтан красной и синей жидкости. Видя, что винтовка приносит реальный результат, я нажал кнопку на рации и быстро протараторил:
–
Попал, бей того, что левее!
Ударил второй выстрел, и ещё один пришелец, выбирающий кислотной трубкой цель, завалился набок.
–
Конь, огонь на одиннадцать! – от крика Поэта у меня зазвенело в ухе.
Справа грозно загремел пулемёт, и фигуры пришельцев начали дёргаться под тяжёлыми ударами. Грохнул ещё один выстрел из винтовки, перерубивший переднюю лапу одного из особенно ретивых пауков.
–
Трон, шагайте вперёд и на тридцать градусов правее, чтобы под пулю Рока не попасть!
Быстро оценив ситуацию, я обнаружил, что три паука заходят к Нам слева, как раз со стороны Трона. Пулемёт их не доставал, а автоматчики были заняты центром, так что хитрую троицу фактически никто не трогал. Найдя глазами бойца со шнуром, я подбежал к нему и, тронув его за плечо, указал пальцем на левый фланг. Быстро смекнув, что происходит, он бегом двинулся в указанном направлении, обходя тех, кого могла задеть плазма его оружия. Я последовал за ним, с осторожностью стреляя над головами своих людей, стараясь хоть как-то замедлить заходящего слева врага.
Крупных пришельцев, правда, мои редкие пули не останавливали – подойдя на расстояние метров десяти от крайних бойцов Тетры, ближайший из них выпустил из трубки длинную струю кислоты. Сидящий буквально в нескольких шагах от меня молодой человек моментально превратился в беспорядочную груду костей и мяса. Зрелище было жутким, но я, хоть не без труда, всё же сохранил самообладание. Подбежав к тому, что осталось от убитого, я подхватил его автомат с подствольным гранатомётом и быстро выстрелил в паука. Снаряд попал в нижнюю часть тела, разорвав ублюдка на куски, и высоко подбросив их вверх. Послышался громкий выстрел, после которого у второго из троицы вырвало весь правый бок, а у третьего разлетелась морда. По полосе плазмы я понял, что первый убит из шнура. Другого, очевидно, подстрелил снайпер Трона, уже подошедший к Нам в упор.
Быстро обернувшись на остальных врагов, я увидел, что большая часть пришельцев уже лежит на земле.
А оставшихся шесть-семь, подойдя вплотную, добивают Наши люди.
Вокруг двух пауков, двигающихся в конце вражеского строя, беспорядочно носились словно взбесившиеся собаки Легиона, на спинах которых без остановки трещали возвышающиеся на подвижных манипуляторах автоматы. Мы окружили врага, но это означало, что теперь нужно стрелять с удвоенной осторожностью, чтобы не попасть в своих.
Переключив автомат на одиночный режим, я прижал его к плечу и, быстро шагая прямо на оставшихся пришельцев, начал стрелять по ним, уже даже не выбирая части тела. Страх перед неизвестным и неопределённость исчезли, я ясно видел, что эти чужеродные твари Нам далеко не друзья, но, самое важное, Мы сильнее них. Они и сами понимали, что уступают Нам, однако их сопротивление от этого становилось только агрессивнее. Я признавал, что на месте врага точно так же продолжал бы бой до последней капли крови, и, тем не менее, упорство пришельцев вызывало во мне неестественную, толкающую вперёд злость. Её, похоже, чувствовали и остальные, однако, если я, заходя к пришельцам сбоку, был в относительной безопасности, то идущие прямо во фронт бойцы Тетры сильно рисковали собой. И пауки это, разумеется, использовали. Понимая, что положение их критическое, они со всем старанием, на какое были способны, превозмогая подавляющий огонь множества стволов, шагали на людей в чёрных, уже порядочно запылённых костюмах.
Расстояние между теми и другими быстро сокращалось. Выбрав момент, когда пальба немного ослабла, первый из пришельцев всем телом подался вперёд и выбросил свою зазубренную конечность в сторону Нашего бойца. Клешня моментально рассекла его, да так грубо, что даже надежды на то, что после такого удара он сможет выжить, у меня не осталось.
В этот миг передняя, ближайшая ко мне, лапа паука разлетелась на куски примерно посередине. Несмотря на то, что её практически оторвало, пришелец устоял на ногах, и эта упёртость меня по-настоящему взбесила. Опустив автомат, я бросился вперёд, на ходу переводя оружие в автоматический режим. Видя, что я иду на паука, бойцы перестали стрелять в него, чтобы не задеть меня.
Оставшись с врагом практически один на один, я подбежал к нему в упор и, не останавливаясь, используя всю инерцию, пнул тварь ногой в бок. Неуклюже завалившись на землю, она начала интенсивно двигать лапами, торопливо пытаясь встать. Направив на неё автомат, я зажал курок и, быстро водя стволом, начал пускать пулю за пулей, превращая тело твари в решето. Мелкие холодные брызги крови моментально покрыли мои руки сплошным слоем, но это меня не волновало, как и то, что паук уже перестал двигаться. Я стрелял в него и стрелял, ощущая удар каждой пули, пока автомат, наконец, не щёлкнул пустотой. Отшвырнув его в сторону, я перебросил нож из левой руки в правую и поднял глаза в поисках нового врага. Мне было мало, я ещё не готов был остановиться.
С другой стороны к трупу своего сородича спиной приближался другой пришелец, и я быстро сориентировался, как достать его.
Став левой ногой на подобие колена задней лапы убитой мною твари, я поднялся,
поставил вторую на бок трупа и, оттолкнувшись, запрыгнул прямо на узкую спину пятящегося паука. Схватившись за его хвост с мечущей кислоту трубкой, чтобы удержаться, я присел, со всего маху врезал нож в почти чёрную твёрдую кожу, и сразу же ещё раз, и ещё…
Кровь, синяя и красная, высокими фонтанами поднималась из-под лезвия, забрызгивая меня с ног до головы. Одежда быстро намокла, отяжелев и похолодев, а сквозь маску начал пробиваться вызывающий тошноту запах сырости и нашатыря. Несмотря на то, что глаза были закрыты очками, я прищурился, и с ещё большей силой продолжил наносить удары. Спина пришельца быстро превращалась в сплошное месиво, но он не издавал не звука. Это раздражало меня, злило – он словно не чувствовал боли, только неуклюже переминался с лапы на лапу, пытаясь как-то сбросить меня. Движения его становились всё медленнее, и под тяжестью очередного удара он резко рухнул в песок. Чувствуя, что теперь он точно мёртв, я выдернул нож и встал во весь рост, высматривая сквозь залитые кровью очки следующего.