Я не могла никак забыть и убить в себе воспоминание резких движений, которые приносили дикое удовольствие, на грани безумия. Сильно, жарко, глубоко и настолько ярко, что в моей голове до сих пор жила картина того, как я цеплялась за каменные мышцы на его плечах, а прохлада леса и свежесть приносили ещё больший кайф от тех ощущений.
Потому что я будто ожила и дышала так, словно не умела этого вовсе. Словно не знала, как это делать вдох полной грудью.
"Проклятье!" - чертыхнулась и разозлилась ещё больше.
- Бред какой-то... - зло вырвалось из горла, когда мы проезжали заправку, на которой находился небольшой маркет.
За ней начинался поворот на шоссе, которое вело в тот самый городок, где выросли Делакруз. Тангир сбросил скорость до минимума, и мы стали осматриваться в поисках часовни. Как только заметили кирпичную кладку из рыжего камня, переглянулись, и парень свернул в сторону небольшой узкой дороги между двухэтажными зданиями баров, швейной мастерской и ещё кучи лотков.
- Это он, - сказал Тангир, набирая скорость и подъезжая к парковке у ворот пансионата.
Мы вышли из машины, и осмотрелись снова. Местные жители тут же бросили в нашу сторону заинтересованные взгляды, пока мы шли ко входу на территорию пансионата. Люди проходили мимо и оборачивались, следя за тем, куда именно мы приехали, и к кому.
Войдя во двор, я сразу обратила внимание на то, что проповедь закончилась и пастор провожал всех прихожан, стоя лично у выхода. Мужчина в обычных джинсах и белой рубашке неожиданно перевел взгляд на нас, и что-то отвечая женщине, развернулся и медленно вошёл обратно в храм.
- Что это за секта? - прозвучал голос Тангира, а я лишь посмотрела на крест, который венчал купол часовни.
- Сейчас узнаем, - ответила и пошла в сторону ступеней.
Мы поднимались наверх, а люди потоком спускались вниз, продолжая разглядывать нас. Тангир с усмешкой встречал каждый взгляд, и только когда мы вошли в уже совершенно пустое помещение, именно он заметил стол со стопкой черных тетрадей.
- А вот и они, - ехидно прошептал и протянул мне тетрадь, - Хотите облегчить душу? Я отпущу все ваши грехи, агашши...
- А у вас есть на это право данное небесами? - прозвучал голос пастора Абрахамса, который стоял всё это время у сцены, и отправив своего помощника, повернулся к нам.
- Нет, святой отец, у меня права такого. Как нет его и у вас, потому что вы не отец, и тем более не святой, - ответил Тангир, даже не повернувшись в сторону пастора, а продолжая рассматривать тетради на столе.
- Зачем вы пришли? - мужчина стал смотреть в одну точку мне за спину, чем вызвал ещё больше вопросов, потому я не стала ждать и спросила то, что меня интересовало:
- Вы были наставником Изабель Делакруз?
- Да, это дитя ушло в лучший мир в моих стенах, мисс, - ответил мужчина.
- В лучший мир? Это где, святой отец? - Тангир продолжал водить пальцами по столешнице, медленно двигаясь вдоль стола, - Вы бы рассказали грешнику, как туда попасть. А то всё не терпится сдохнуть и увидеть, где это лучшее.
- Ты пропитан ненавистью, мальчик, - тепло и спокойно произнес мужчина, - Из тебя сочится это чувство, но ты не можешь контролировать такую силу. Судьба даровала тебе её, но не научила с ней обращаться.
От холодного колючего хохота Тангира, мужчина замер, однако я оборвала этот акт проявления нового безумия психа и достала значок.
- Меня зовут Моника Эйс. Я агент федерального бюро расследований штата Нью-Йорк. Вы же слышали о том, что произошло в нескольких часовнях в нашем штате. Эту новость трижды освещали в новостях, а вы один из пасторов протестантов. Именно той ветви, которая попала под удар преступника. Я пришла спросить вас...
- Есть очень старое придание, агент Эйс, - пастор настоятель перебил спокойным тоном, осмотрев сперва меня, а потом цепко и колюче зацепился взглядом за Тангира.
Мужчина продолжал молчать, и будто смотрел сквозь нас, но я то хорошо видела, что он далеко не слепой, и умело отыгрывает свою роль.
- Ближе к делу, святой отец. Вы начинаете утомлять, - пробасил Тангир, и развернув один из стульев, пихнул в мою сторону, - Куколка, лучше сядь. Уверен нас ждёт увлекательная трехчасовая проповедь о том, как важно верить.
- А ты утратил свою веру, мальчик? - старик тут же со смешком парировал.
- Скажем так, святой отец - я вообще перестал верить во что либо, что говорят такие же мешки с мясом и потрохами, как я. Вы ничем не отличаетесь от меня. Так почему решили, что ваши слова более вески, нежели мои?
- Тангир! - я осекла его, и вырвала из рук стул, сев и кивнув на соседний, - Пастор Абрахамс, я не пришла сюда слушать сказки, которые сочинили люди. Мне нужны конкретные ответы на конкретные вопросы о том, что произошло в стенах вашего пансионата почти восемь лет назад! Вы же понимаете, что подобное происшествие может быть напрямую связано с тем, что происходит сейчас?
- Демон явился за своим ангелом, - улыбнулся пастор, а я скривилась, однако с пониманием выдохнула и решила не перебивать старика, будучи уже полностью согласной с Тангиром.
- Мы все во внимание, святой отец! Начинайте вашу проповедь, - Тангир расстегнул пальто и нагло уселся на стул, раздвинув ноги и опираясь локтями о колени, - Валяйте, что там с ангелом и зачем он демону.
"В точности то же самое о чем мы говорили в лапшичной китайца. Однако я понять не могу, какой больной решил романтизировать убийства, работорговлю и проституцию таким совершенно низменным, противным и просто кощунственным методом!"
- Для спасения, мальчик. Ангел предназначен демону для того, чтобы спасти его. Именно так гласит легенда: "И обрушил Господь предателей на земли людские. Отдал им в руки саму скверну, прокляв и наделив силой искушать, но не получать забвения в воле Господней. Однако один из ангелов падших, утративших крылья, рыдал семь дней и семь ночей, пока к нему не подошёл человек. Молодая девушка, своими нежными руками собрала каждый окровавленный кусок оперения и возложила к ногам демона, с просьбой не вызывать мор и чуму в доме её. Не кликать беду, и спуститься обратно в Бездну, или взлететь на небеса. Демон не мог понять языка человеческого, его затопила агония, боль и ярость. Глаза затмила обида и гнев, которые породили страшную жестокость. Он убил своего ангела, а свидетелем тому стала луна..."
- ...И бросил токэбби*(демон) деву свою в пучину моря глубокого, и обратилась она в чоньё гвишин *(призрак девственницы), унося всю боль его в соленые воды морские.