- Где он?!!! Что ты с ним сделал, мразь? - я давила слёзы, которые брызнули из глаз, а тварь только осматривала моё лицо всё тщательнее, впивалась взглядом в каждую черту, пока я ощущала, как его гниющая туша каменеет надо мной, становится горячей и душит.
Мне противно даже смотреть на него, не то что ощущать, как эти грязные, вонючие конечности удерживают меня, но не могу ничего сделать. Мышцы расслаблены настолько, что я не в состоянии оказать нормального сопротивления. У меня нет на это сил, а голова и дальше раскалывается, и мигрень всё больше толкает по гортани рвоту.
- Готовься, сегодня ты увидишь арабский Колизей, Невена! Я построил его для нашей встречи... Я слишком долго ждал, чтобы посмотреть на это.
Он вздрогнул меня с пола за руки, на что я всё-таки сумела огреть тварь по голове, а потом скрутить жгут вокруг его шеи, буквально повиснув на спине твари. Однако Шавкат только расхохотался, задыхаясь и сбросил меня на кровать, зарычав:
- Ещё раз проделаешь это! Я спущу твоего азиатского сосунка в самую глубокую выгребную яму и заставлю тебя смотреть на то, как его будут пожирать змеи и скорпионы, Невена!
Я дышала быстро и глубоко, а смотрела так, словно уже убивала его лишь взглядом. Но тварь только забавляло такое зрелище. Он улыбался своей пастью, так словно знал, что значит для меня этот человек.
- Любишь его? - вдруг тихо и вкрадчиво задал вопрос Шавкат, поправляя свою рубашку, смотря на то, как я сжимаю в руках ткань простыни и пытаюсь освободить запястья, - Любишь... Я видел вас. Наблюдал постоянно за тем, как вы ворковали. Видел даже, как он тебя чуть не трахал на побережье. Как зарождалась эта связь... Всё на моих глазах. Такие вещи невозможно не заметить, когда это настоящее.
Я приподняла подбородок, опять вдохнув глубже, в попытке унять свой страх. А я боялась. Как бы не храбрилась, как бы не успокаивала себя тем, что я спецагент и подготовленный человек, хорошо понимала - сейчас я никто. В этих стенах не Моника Эйс. На этой кровати сидит обессиленная и связанная девушка Невена.
Он вышел прочь, впустив в комнату троих служанок замотанных в серые тряпки. Я знала зачем они пришли, потому что служила когда-то женам точно так же. Сейчас они начнут разматывать атласные свёртки, доставать из них яркие наряды и украшения, а потом создадут куклу - совершенную игрушку для удовлетворения мужских потребностей. От меня будет исходить цветочный и пьянящий аромат. Моя кожа, несмотря на татуировки будет светиться словно изнутри, после того, как проклятые масла впитаются в неё. На моём теле будет безупречная тряпка, рождающая скотское желание, будто женщина - это лишь предмет, созданный для того, чтобы на неё смотрели, истекая слюной.
А последним штрихом станут тяжёлые золотые украшения, как десятки кандалов, напоминающих, что я его вещь. И что эти сраные цацки, точно так же куплены, как и я.
Я стояла, как мертвая. Ничего не слышала и не видела. Просто дышала, думая лишь о том, какую невозможно дебильную вещь сотворил этот ненормальный псих! Уже сейчас, восстановив всю картину того дня перед глазами, осознала насколько и я невозможная тупица. Ведь видела, что Тангир, что-то задумал. Однако не придала этому значения, потому что я всего лишь человек, и в момент когда моё сердце разрывала невыносимая боль от слов Катерины, не думала ни о чём другом, кроме своего брата. Кроме того, что итак догадывалась о личности человека, который напал на меня. Ведь доказательством служила та самая экспертиза, которую я в попытке самодурства, списала на ошибку.
Закрываю глаза, и чувствую как по щекам бегут слезы. Тело казалось и не прекращало дрожать, но когда рука не находит цепочки с кольцами на шее, становится больнее во сто крат.
"- Сохрани! Сохрани их для меня, Невена..." - пальцы вздрагивают опускаясь на ненавистное золото, которым увешана моя грудь.
- Вот твоя судьба и догнала тебя, Невена... - шепчу и открываю глаза, когда в комнату входят пятеро арабов, а женщина стоящая рядом со мной, защелкивает на моей руке электронный браслет.
- Это чтобы ты не попыталась сбежать, хабибти, - от голоса твари, которая вернулась посмотреть на проделанную работу служанок, я кажется превращаюсь в монолитный холодный камень.
Мы встречаемся взглядами и всё, что произношу, смотря с ядовитой ухмылкой и холодной яростью, это:
- Пустыня поглощает всё и всех, Шавкат, но такую тварь, даже глубины золотых песков выплюнут прямиком в ад, и твой Аллах тебе не поможет. Он только рад будет, что такая недостойная тварь, не встанет рядом с его сыновьями.
- Посмотрим, что ты скажешь сегодня про своего мальчика, Невена. Я с удовольствием понаблюдаю за твоей реакцией... - Шавкат сжал челюсть и ничего не ответил, а только кивнул охране, чтобы они вели меня следом.
Я лишь ухмыльнулась, и продолжала бы делать это, однако реальность словно намеренно избивала меня всё с большей безжалостностью. Ведь только выйдя под душные порывы ветра, несущие воздух смешанный с песком, я посмотрела в глаза человеку, который на протяжении четырех лет был рядом со мной всегда.
- Родерик, - я не сказала это, а выплюнула осматривая фигуру мрази.
Он видел только глаза, и не мог знать, как моё лицо превратилось в оскал, потому что всю мою фигуру скрывала черная тряпка. Она не давала возможности никому из мужчин смотреть на то, что было собственностью их хозяина. Никто не имеет права смотреть на меня. Если бы я не знала, что банально продана, меня бы совершенно не трогали обычаи этого места. Однако лишь мысль о том, что сакральный смысл подобного, превратили просто в способ скрывать на телах женщин глубокие побои, вызывала не меньшее отвращение, чем рожа наглой твари, которой я доверяла столько лет.
Родерик кивнул Шавкату, и поправил свою арафатку на шее, открывая двери широкого хаммера, в который меня и впихнули следом за Шавкатом силком.
Всю дорогу я пыталась запоминать каждую деталь. Отпечатать в памяти лица и поведение всей охраны араба, и понять как найти слабое место, чтобы сбежать. Однако сперва, мне предстояло увидеть Тангира. Только после того, как увижу его перед собой, начну выстраивать план, как вытащить нас из этого ада.
"Я выйду отсюда либо с ним, либо не выйду вообще..." - сжав челюсть, вдохнула побольше воздуха и опять ощутила настоящую тошноту, вызванную запахом масел, которые втёрли в мою кожу.
За окнами проносились пейзажи Эль-Аюна. Я хорошо знала этот город, потому не заостряла на этом внимания, а силилась вспомнить хоть немного арабскую речь, чтобы понять о чём Шавкат говорит с Риком, а тот только кивает его словам, посматривая в мою сторону.
"Гнида продажная... Все вы твари, с самого начала знали, что этим всё и закончится! Потому ты и дал нам уйти с Тангиром в Монтэ-Пульчано! Как же! Спецагент и не заметил, куда мы исчезли? Уже тогда я - тупая идиотка, должна была заметить это... Взгляд на стол в зале базы, когда на него упал кусок шкуры прихвостней этого ублюдка! Ты уже тогда, скотина, испугался парня, который сумел отрезать кусок от такого же дерьма, как ты!" - именно это читалось в моих глазах, когда Родерик смотрел в мою сторону.