Витэшна и Меджедэджик спали в родовой овачире Кватоко, в эту ночь во всем длинном доме были лишь они одни. Ро-ке-рон-тис понял, что они уже подарил свои тела друг другу, и ярость всклокотала в нем с новой силой. Он метнулся к спящему Меджедэджику, не издав ни единого звука. На мгновение застыл над сыном сахема и уже хотел коснуться рукой его виска, но перевел взгляд на Витэшну.
О, как же она прекрасна! О, сколько раз он видел ее, спящую! Сколько раз проводил рукой по черному, словно бездна ночного неба, водопаду ее волос! Сколько раз они мечтали о том, как станут мужем и женой! На миг сердце Ро-ке-рон-тиса наполнилось воспоминанием великой любви, которая, если дать ей время, смогла бы разрушить чары Ха-кве-дет-ган и освободить маниту Кизекочука. Ведь он не знал, что еще не стал богом мщения, но станет им, если свершит задуманное.
Где-то за пределами овачиры каркнул ворон. Ро-ке-рон-тис стряхнул оцепенение, черты красивого лица вновь ожесточились. Он взглянул на того, кто отнял у него Витэшну. Нет, такие преступления не прощают! И он вошел в разум воина.
Меджедэджик сидел на широкой шкуре песца у родовой овачиры и точил стрелы. Он гордился ими, ведь их наконечники были изготовлены не из кремня или кости, а из кровавого камня. На каждую стрелу племенной шаман нанес тайный знак и теперь сам Великий охотник Со-сон-до-ва направлял эти стрелы.
Полог овачины качнулся, из нее вышла Витэшна. Легкая кожаная накидка безупречной выделки, казалось, была призвана подчеркнуть безупречность ее фигуры. Воин мгновенно забыл о своих стрелах, глядя на возлюбленную.
Витэшна держала в руках широкую деревянную доску с горой глиняной посуды. Она несла ее к реке на помывку. По пути девушка на миг замерла подле Меджедэджика, изящно нагнулась, чтобы подарить ему короткий поцелуй, и продолжила свой путь, соблазнительно покачивая бедрами.
Меджедэджик проводил ее взглядом и подумал, как же все-таки ему повезло. Он – Великий сахем ходинонхсони, Объединитель Пяти племен, Победитель анишшинапе, тот, чье имя навеки вписано в шаманические саги его народа. А еще он муж самой прекрасной женщины на свете, под сердцем которой зарождается новая жизнь. Может ли человек желать большего на земле?
Он поднялся и натянул тетиву из жил карибу на лук. Взглянул на дальнее бревно частокола, у самого края земляной насыпи. До бревна около двенадцати сулету, прикинул молодой воин. Далековато. Затем он вскинул лук с наложенной на тетиву стрелой, на миг остановил свое сердце и развел плечи (как учил отец), большой палец правой руки поднырнул под стрелу и растянул тетиву так, что оперение оказалось на уровне правого глаза. Еще миг и с тихим свистом стрела сорвалась в смертоносный полет. С глухим стуком наконечник глубоко вошел в бревно. То самое, у края земляной насыпи, до которого было не менее двенадцати сулету.
Меджедэджик хмыкнул, но внезапный крик тут же стер улыбку с его лица. Это был крик Витэшны, ее голос он никогда не спутал бы с другим. Воин подхватил пару стрел и метнулся к двум пихтам, меж которых проходила тропинка к реке. Он юркнул под сень деревьев, в два прыжка преодолел спуск, выбежал на берег и не поверил своим глазам. На каменистом берегу в четырех сулету от него лежала Витэшна. Лежала без движения.
Он подбежал к ней, озираясь – нет ли где врагов. Но каменистый берег и лес за ним молчали, даже птиц не было слышно. Меджедэджик бросил лук на камни и упал рядом со своей женой. На ней не было ни единой царапины, но она не дышала, а из глаз, носа и ушей девушки сочилась кровь.
– Нет! – прокричал Меджедэджик, не в силах понять, что происходит. – Витэшна! Нет!
Небеса обратились бездной. Только что он думал о том, насколько велик и счастлив, и вот, всего один крик возлюбленной навсегда поделил его жизнь пополам. Она была мертва или умирала, а он ничем не мог ей помочь.
– Шаман, – выпалил воин. – К шаману!
Он попытался подхватить Витэшну на руки, но не смог оторвать ее от прибрежных камней. Будто что-то держало девушку и не хотело отпускать. Он приложил все силы, бугры мышц на руках и спине вздулись, вены напряглись и набухли. Он зарычал, но не сумел сдвинуть девушку с места.
Воин снова огляделся. Никого. Ничего.
– Кто-нибудь! – исступленно закричал Меджедэджик. Отец учил его, что не стыдно просить помощи, когда сам ты бессилен. – Кто-нибудь, помогите мне! Это ваш сахем!
Но никто не ответил. Мир вокруг замер, будто он остался один в бесконечной безлюдной пустоши. Он и его мертвая возлюбленная.