— Нет, конечно, — сказал я после долгой паузы. — Но будем честны, наших сил не хватит, чтобы зачистить всё это место. Слишком много людей и слишком большая армия профи. У каждого отца уровень угрозы наверное под пять тысяч. Деды это вообще какая-то жесть уровня наших топов. А ещё есть прадеды, про них я вообще только слышал.
— А ассимиляция?
— Прямо сейчас тридцатый покрывается спорами грибов и лишайником. Я оставил водные лилии, чтобы повысить влажность. А мусор на дне сейчас перерабатывают роботы Сайны. Попробуем создать армию миниатюрных роботов, чтобы разрушать им систему безопасности.
— А что с жизнями местных?
— Это не жизнь, дед, — сказал Мерлин. — Чем так существовать, лучше взорвать всё там к чёртям собачим.
— Тебе лишь бы взорвать! — фыркнул Тумор. — Люди заслуживают шанс. Они не виноваты, что ими правит мудак. Кстати, я чего так и не понял, на кой чёрт у них во главе дома гоблина поставили?
— Энергия страданий, думаю, — я пожал плечами. — Там всегда ставят таких правителей, чтобы было только хуже. Самых неосознанных, с кучей пороков и совершенно лишённых намёка на человечность.
— Монстров?
— Это даже по внешности предшественников Залунямса было видно. Хотя подавляющее большинство — полукровки из разных рас, все бюрократы там демонстрировали явное преобладание сущности монстра.
— А откуда это всё на тридцатом взялось, ты думал? На десятом проходят миры Ленты, а двадцатый уничтожен Мракрией. Значит…
— Да, это жители тридцатого. Их поработили и построили эти города. А затем…
— … размножали? Зачем им перенаселение, если им нечего делать? — Тумор сделал глоток любимого кофе. — Тоже для энергии страданий? Гаввах для пустоты?
— Аси говорит, место идеально подходит для пустоты. Но пока конкретного её применения мы не увидели. Для пустотника там рай. Или для лярв каких-нибудь.
— И что ты планируешь с этим всем делать, если вторжение мы не осилим?
— Пока — собирать информацию. Но кое-какая идея у меня уже есть.
— О. Так и знал, что у тебя есть план!
— Есть пока только часть плана. Но не хватает главного — как найти главного мудака и хорошенько с ним пообщаться…
Интерлюдия
Иномирья
Миха, названный в честь прадеда Михаилом, взирал на раскрывшийся перед ним лес с громадными могучими деревьями. Шумела большая вода, настоящее море, подобные которому пересохли в его родном мире задолго до его рождения.
Его жизнь никогда не была чем-то приятным, но если говорить о том единственном, что приносило в его короткую жизнь хоть толику радости, это была фантазия. Она позволяла ему уноситься прочь от ненавистной реальности, где не было ничего, кроме боли и унижений.
Ему повезло родиться в относительно благополучной семье. Хоть и бедной. Многим приходилось жертвовать ради семьи, и семья жертвовала многим ради него и сестрёнки.
В перерывах между работой и учёбой он прятался и читал обрывки комиксов с великим героем Леви. Но в отличие от большинства его сверстников, его интересовала не столько героическая фигура первого из птиц, сколько редкие и скудные описания встреченных им миров.
Миха любил подолгу смотреть арты к ним и представлять, как выглядят иные миры, и как выглядела в них жизнь. Какой она была до и какой стала после встречи с Леви. Глупые иномирцы также периодически пытались вторгнуться в последнюю обитель Человечества, но герой всякий раз давал им отпор.
Однажды он вернётся и покарает своих преступных наместников, о подлости и коррупции которых регулярно упоминалось в новостях.
Больше всего он мечтал увидеть один из таких миров своими глазами. Жаль, что иномирцы всегда были злобными тварями ещё хуже, чем наместники Леви.
Отец Михи был хорошим человеком, но отнюдь не всесильным. И когда встал вопрос кого из детей отдать взамен на спокойствие его семьи, он был вынужден выбирать. Строго говоря, Миха сам предложил отдать его вместо слабой сестрёнки.
В конце концов чем смерть на опытах хуже любой другой? Больно будет в любом случае.
Но похоже, отец был всё же не прав в самом главном.
Чудеса иногда случаются.
Банда Шпица, крышевавшего район торговца людьми и наркотиками, была за несколько секунд зачищена взявшейся из ниоткуда беловолосой воительницей с кошачьим лицом.
Движения у неё были такими, какие Миха прежде видел лишь в видео с гвардейцами. Не прошло и нескольких секунд как те, кто должен был решить его судьбу вместе с судьбами таких же рабов, как он сам, привели их к остальным членам своей группы.